Лесная армия

Но все подстроили именно под нее. А теперь смотрите. В штабе появляется некий полковник с запоминающейся внешностью, просит встречи с генералом. Фото сына он ему все-таки передает, представившись сотрудником армейской разведки, к которой попала данная газета. Уходя, лазутчик делает все, чтобы вызвать подозрение у окружающих. Он почти демонстративно направляется не в ту сторону. Даже не проверяется, хотя обязан. Ему необходимо, чтобы за ним появился «хвост». Его преследуют, при этом он никого не убивает, хотя может, имея соответствующую подготовку. В таком случае его самого могли убить.

Он особо и не старается скрыться – так, для вида. Имея в запасе пару минут, сжигает на поляне заранее подготовленные бумаги – подозреваю, что просто бумаги, и решительно сдается в плен. На допросе долго не запирается – опять же, только для вида. Сообщает, что генерал-майор Серов сотрудничает с Абвером. Вам «мудрости» Геббельса не приходят на ум, товарищи офицеры? Например, «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят»? Григорьев представляет свой визит несколько иначе. В нем по-прежнему фигурирует встреча с глазу на глаз и фотография сына в окружении счастливых немецких солдат. Он знал, что фото генерал не выбросит, будет держать в кабинете.

Теперь что мы имеем? Слово немецкого агента против слова советского генерала. Естественно, органы верят первому. Почему? Так у нас сложилось. Генерал отстранен от должности, брошен за решетку, вместе с ним – близкие к нему офицеры. Соединение парализовано, Абвер празднует победу. О способностях генерала Серова на фронтах боевых действий немцы знают не понаслышке. В этом есть что-то еще… – Павел задумался. – Но с этим ответвлением от главной темы мы пока не разбирались.

– Почему он просто не застрелил генерала, проникнув в его кабинет? – спросил Цветков.

– Гессинг – не смертник, – пожал плечами Павел. – К тому же он должен был сдать оружие дежурному. А в коридоре автоматчики… Нет, не вариант.

– Ага, значит, он не смертник, – как-то неопределенно хмыкнул Караган. – Тогда проясни, командир, еще одну вещь. Допустим, все, что нам подсовывают, – это не правда, а хорошо обработанная правда. Получается, что Гессинг пожертвовал собой – как ни крути, а это так.

Сдача с поднятыми руками была запланирована. Зачем ему это нужно, если Гессинг – не смертник? Офицеры его уровня образованны, интеллигентны, не страдают религиозностью и вряд ли обожают фюрера. Зачем ему в плен-то – ради какой высокой цели? Я бы еще понял, если бы тут, на востоке Белоруссии, решалась судьба их Германии. Но нет, она решается не только здесь.

– Давайте рассуждать, – хмыкнул Кольцов. – Понятно, что его не расстреляют. Расстрелять такого ценного пленника может только пьяный необразованный солдат.