Лекарь короля драконов

Наши взгляды встретились, и я поспешно отвернулась, уставившись на горы. Эйден смотрел на меня ещё несколько мгновений, а затем, вздохнув, сказал:

— Амброзий как-то связался с некромантами. Сами они сюда проникнуть не могли, но яд передали через него. А он, похоже, подло использовал своего сына.

— Сына?! — Я резко повернулась к нему. — Тот рыжий мальчишка — его сын? Но от кого?

На этот раз взгляд отвел Эйден.

Глава 23.2

Эйден, медленно поводя пальцем по краю стакана, заговорил глухо, словно каждое слово давалось с трудом:

— Моя мать погибла на позднем сроке беременности. Придворный маг тогда сумел сохранить ребёнка, но девочка родилась очень слабой. Её звали Лианна. Она была слепой, но мир видела через ауры. С самого детства Лианна тянулась к огню, словно мотылёк к пламени. И Амброзий стал для неё таким огнём. Он соблазнил её, обвил вокруг пальца.

Эйден поднял на меня взгляд, в котором сверкнула доля гнева, но больше вины.

— Феникс думал, что отец согласится на брак, чтобы избежать позора, но прогадал. Есть вещи, в которых король непреклонен. После родов сестра покинула мир. Амброзий не проявил ни капли чувств к ребёнку. Оставил Макса как ненужную вещь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по венам растекается то ли ярость, то ли жалость.

— Макс… Его так зовут? — тихо спросила я.

Эйден кивнул."

"— Я нашёл ему кормилицу. Он рос при дворце, но был замкнутым и молчаливым, почти ни с кем не контактировал. Я пытался быть рядом, хотя знал, что отец велел держать его подальше. Макс тянулся к Амброзию, даже не понимая, что тот не видит в нём сына. Глупо было позволять им видеться. Но мне казалось, что мальчику нужно хотя бы что-то, за что можно держаться.

Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть непрошеные эмоции.

— А теперь этот «малыш», как ты его назвала, отравил двух человек. Помогал предателю, который никогда ничего для него не сделал. Отец был прав — с такими, как Амброзий, нельзя быть мягким.

Я, тяжело выдохнув, покачала головой:

— Несчастный ребёнок. Ему просто не хватило тепла, Эйден.

Эйден резко поднялся, словно эти слова ударили больнее, чем всё, что я могла сказать.

— Тепла? — в его голосе звучала горечь. — Я пытался. Видимо, этого было недостаточно. Неважно, за свою мягкотелость я поплатился. Как быть с Максом? А если отец решит и его заточить в темницу?

Я вздохнула. Похоже, в этом весь Эйден. Старается быть непроницаемым, спокойным, равнодушным, но в душе желает всем добра. Потому у него в свите однорукий камердинер, одноногий мажордом, громила Юджин, который сущее дитя, сын предателя. За каждым своя история.

— Ты не мягкотелый, — с улыбкой сказала я, протягивая ему руки, — не ругай себя.

Эйден сел на край кровати, позволяя себя обнять. Я больше ничего не говорила, он тоже.