Лекарь короля драконов

Амброзий вздохнул, оставил юбку и встал передо мной, сложив руки на груди.

— Я все равно не могу так работать, ты ерзаешь и нервно топаешь ногой, — за спиной Амброзия едва заметно колыхались огненные крылья, похоже он уже начинал сердиться.

— Ничего, просто переживаю.

Я хотела увильнуть от ответа, но сапфировые глаза феникса искрились, магические существа отлично чувствовали ложь. А еще меня вызвали красные уши и искусанная губа. И я сдалась:

— Эйдена, то есть Его Высочество генерала Эйденбрана отравили! — выпалила я, и поток мыслей водопадом полился наружу, — да, он добр к людям и вроде как милостив, но он дракон. Драконы подчинили людей, и многим это не нравится, ведь так?"

"Я попыталась сделать шаг и поняла, что все это время стою на большой кадке, как на подиуме. Я даже не помнила, как здесь оказалась.

— В общем, три вопроса: кто его отравил; зачем его отравили; чем его отравили?

Кадка была небольшой, но я умудрялась по ней переступать, так как стоять на месте было совершенно невозможно.

— К счастью, я почти уверена, что знаю яд.

— Элиана, осторожно, — феникс подал мне руку потому, что я чуть не слетела с постамента, запутавшись в шлейфе.

— О, спасибо, — я посмотрела в сапфировые глаза феникса, в них была досада и ни капли удивления.

— Все это очень интересно, но вы не могли бы замереть, — строго сказал он, — я натыкал в юбки булавок и не хочу, чтобы первая и единственная леди замка превратилась в ежа.

— Вы слышали, что я сказала только что? Эйдена отравили.

Феникс пожал плечами, помог мне спуститься с кадки и вернулся к шнуровке.

— Я при дворе горных драконов не первую сотню лет, дорогая. Похищения, отравления, интриги — моя стихия. Интересно, как вам удалось узнать о яде, когда даже лекарь не в курсе.

— Именно! Что, если он замешан? Делает вид, что все хорошо, тянет, пока не станет поздно?

Амброзий ослабил шнуровку, и я вздохнула полной грудью. Очень хотелось принять можжевеловой настойки и закусить синенькими ягодками, которые так любит баба Мира. Надо обо всем рассказать Эйдену и пусть разбирается сам.

— А еще не поздно? — поинтересовался феникс, освобождая меня из плена платья.

— Нет, конечно. Похоже, Эйдену попало не слишком много яда. Если я не ошиблась, то это «мертвый сон», в слабой концентрации он работает медленно. Но если затянуть с противоядием, тогда эффект станет необратимым.

Амброзий аккуратно снял с меня платье, чтобы дошить его. Я почувствовала легкость, словно сбросила груз.

— Может, стоит сказать Герхарду? — предложила я, пока феникс раскладывал свое творение на дыбе.

Амброзий посмотрел на меня и нахмурился.

— Думаю, пока не стоит. Я повидал много дворцовых интриг и могу сказать, что иногда молчание — лучший союзник.