Личный трофей опального генерала-1

И сапоги эти почти до колен и плотно обтягивают голень, будто являясь неотъемлемой частью ноги, ее продолжением.

— Я вообще-то рассчитывал жить с тобой до гробовой доски, — пробурчал он, пожирая ее глазами. — Хочешь детей, я не против. Давай сейчас забацаем! — рыкнул он, подходя к ней, и сгреб в охапку, на этот раз не позволяя вырваться. — Санечка, — пророкотал в самое ухо, — не делай глупостей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему тебе нельзя иметь детей, Сережа? — требовательно спросила она, да еще и пальцем в грудь ткнула.

 — Какие-то неизлечимые болезни, передающиеся по наследству? Что? — воззрилась на него глазами, полными тревоги. — Почему не предупредили раньше? Может, Лешика нужно обследовать! — затараторила нервно."

"— Да нет никаких болячек, Санечка, — улыбнулся он, благодаря невесту, что сама увела разговор в сторону. А он уже собрался все рассказать в подробностях. Вывалить из шкафа скелеты, да еще и потрусить ими.

— Что тогда? — настойчиво поинтересовалась она. — Почему твои сестры так настроены?

— Мы в молодости дали клятву никогда не заводить семьи и не иметь детей.

Вот Лара с Леной мне и напомнили, — кисло усмехнулся Кирсанов.

— Почему? — вскинулась Санька и снова требовательно глянула на него.

— По большому счету, дураки были, — скривился Кирсанов. — Максималисты хреновы. Только сами себе жизнь перепортили… Захочешь узнать подробности, потом расскажу.

— Не хочу, — отрезала она. — Мне не интересно, и меня такой расклад не устраивает. Я никаких клятв не давала и хочу иметь настоящую семью.

Мне хочется стать матерью в полном смысле этого слова. Самой выносить и родить ребенка. Я безумно люблю Лешика и остальных детей любить буду. Любовь — это странная субстанция. Чем больше ее даришь, тем больше ее вокруг становится. Если вы не готовы дать мне настоящую семью, то лучше расстаться по-хорошему. Отпустите меня и держите свои обеты, — пробурчала она, пытаясь сморгнуть слезы.

— Сань, да ну что ты? — воскликнул он, совершенно не желая ее отпускать. Ни из своих объятий, ни из жизни. — Я же тебе говорю, ерунда!

— Вполне возможно, — кивнула она и добавила грустно: — Но сегодня нам с вами предстоит обменяться клятвами.

И эти новые обеты навсегда перечеркнут ваше старое обещание, сделают его невыполнимым. Вы осознанно идете на это? Или по принципу: потом все уляжется и рассосется?

— Александра, — рыкнул Кирсанов. — Я каждый свой шаг делаю осмысленно. Иначе до сих пор бы в прапорах ходил. Я беру тебя в жены, несносная женщина, потому что влюбился, как последний пацан. Ты мне весь свет заполонила, Санечка.