Восхитительная ведьма (СИ)

Я ему, понятное дело, не нравилась, а он меня ужасно раздражал, хотя, надо сказать, было в этом типе что-то странное. Но что, я не могла понять.

— Возьмите меня под руку, — из вредности попросила я, видя, что Анатолий отходит от меня все дальше и дальше.

— Нет. И вообще, ты не могла бы идти от меня на некотором безопасном расстоянии? — недовольно попросил Анатолий. — Чтобы люди не думали, что мы вместе.

В другой раз я бы рассердилась и устроила Анатолию такое шоу обиженной женщины, что он на всю жизнь бы запомнил, но сейчас я была довольна. Моя маскировка сработала на все сто.

— Никогда не была идеальной и не стремлюсь, — гордо отозвалась я. — Хочу быть сама собой.

— Оно и видно, что не стремишься, — хмыкнул Анатолий. — Выглядишь как чучело.

— По вам тоже видно, — парировала я.

— Что я неидеальный? — почему-то заулыбался он.

— Что вы, Авдей, жадный, глупый и высокомерный болван, — объявила я, останавливаясь напротив огромной картины с изображением какой-то чудаковатой рыбины с лицом озверевшего колобка в каске. — Не ваш портрет? Взгляд — один в один.

Вместо ответа Анатолий громко и выразительно высморкался в здоровенный клетчатый платок, который абсолютно не подходил его черному костюму. Было бы возможно, еще бы и сплюнул на пол, однако он удержался.

— Ну и манеры, — покачала я головой и поправила сползающую наверх кожаную юбку.

— Ну и прикид, — буркнул Анатолий и пошел дальше, шаркая ногами как столетний старик. Я пару раз прокляла про себя это оксфордовское недоразумение и пошла следом, думая, что мой папа, должно быть, сошел с ума, раз решил, что этот дятел — хорошая для меня партия.

Глава 13

Это было самое раздражающее свидание, какое только можно себе представить. Анатолий ходил со скучным видом, засунув руки в карманы и дурашливо комментировал каждую картину — да так громко и некультурно, что на нас то и дело нелюбезно посматривали. Когда кто-то сделал ему замечание, Анатолий стал вести себя вызывающе. И если бы он был моим парнем, я бы просто сгорела со стыда. Манер у него не было никаких, зато руки, как я заметила, оказались ухоженными, и это меня смущало.

Искусство меня волновало мало, да и постмодернизм никогда не казался мне чем-то захватывающим. Я бродила рядом с Анатолием, изредка придумывала новые вариации его имени, бесила и пыталась понять — что же все-таки с ним не так. Правду я узнала в конце, когда Анатолий вышел из очередного зала в коридор, чтобы ответить на звонок. Я прошла следом и подслушала часть его разговора с какой-то девушкой.

— Да, милая, я буду свободен завтра, — абсолютно нормальным голосом сказал он. — Обязательно встретимся. Нет, сегодня у меня деловой ужин. Пока, целую. Напиши, когда приедешь домой, иначе буду волноваться.

И тогда все встало на свои места. Ну, почти все.