Ловушка для Грейси

Он развернулся и пошел к выходу, она быстро подхватила свою сумку и последовала за ним. Она никогда не видела его таким разъяренным, как сейчас. В повседневных отношениях с людьми он маскировал свой гнев под личиной циничной холодности, его лицо редко выдавало какие-либо эмоции, но сейчас он не считал нужным скрывать свое бешенство.

Они спустились в лифте молча, но, как только они оказались в машине с прохладным кондиционированным воздухом, он возобновил свои неодобрительные высказывания в адрес Рики.

– Нужно иметь смелость смотреть фактам в лицо, даже если ты не согласен, а не бегать от них, – резко сказал он, ведя машину по перегруженным транспортом улицам Манхэттена. – Он должен был бы обсудить этот вопрос со мной, а не идти по пути наименьшего сопротивления.

– Я думала, что он обсуждал этот вопрос с вами, – тихо сказала Грейси и была за это наказана мгновенным уничтожающим взглядом сбоку.

– Я не думал, что он так решительно настроен. Эти несчастные курсы продолжаются всего три месяца. Всякий здравомыслящий человек легко бы переждал это время.

Она хотела возразить, что любовь не всегда идет по пути здравого смысла. Не служит ли она сама тому наглядным примером? Поэтому она никак не могла согласиться с тем, что он говорил ей сейчас.

Машина медленно продвигалась вперед, Морган нетерпеливо стучал пальцами по рулю и ругал водителей, как будто медленно двигавшиеся машины скоплялись специально для того, чтобы задержать его.

Грейси смотрела в окошко на толпы людей на улицах и не вслушивалась в ворчание Моргана, так как она была слишком занята собственными мыслями, чтобы участвовать в разговоре. Она не представляла себе, чего они добьются, если даже они найдут Рики и Дженни, но она не осмеливалась сказать что-либо в таком духе Моргану.

Было уже начало восьмого, когда они наконец выбрались на федеральную дорогу, выходящую из Лонг-Айленда, и попали на шоссе, идущее параллельно реке Гудзон.

Морган уже восстановил самообладание, и Грейси отчасти с целью отвлечь его от больного вопроса о Дженни и его племяннике, но главным образом из-за того, что ей это было интересно знать, стала расспрашивать о реке Гудзон и ее окрестностях. Разумеется, она ожидала, что он будет хорошо осведомлен в этом вопросе, – ведь он прожил там почти всю жизнь, во всяком случае зрелые горы, но она была потрясена глубиной его знаний. Он знал все даже о художниках, воспевших реку, и смеялся, когда она шутила, что он все это придумал специально для нее.

Теперь они ехали быстро. Иногда перед Грейси открывались величественные, необозримые просторы реки. Они беседовали урывками, а воцарявшаяся в промежутках тишина была на редкость мирной и дружелюбной.