Ловушка для беглецов

— Наверно, правильно… — покорно согласился Фимка.

— В общем, так, — я встал с дивана, — ты мне больше не друг. С предателями и трусами не дружу. Усек?

Он опять опустил голову и стал разглаживать рукой свои черные волосы. Я знал, когда он так вот себя разглаживает, значит, ему очень плохо. Но что сделаешь, он сам виноват. Ну, если не хотел врать, мог бы просто молчать. А теперь вон что получилось!

Капли дождя звонко долбили о подоконник, но за окнами уже ничего не было видно, потому что стемнело. А я честное пионерское дал, что приду на чердак, что бы ни случилось! А вот сейчас из-за этого Фимки здесь торчу! Надо же выручать Алёшку, бежать нужно отсюда! Но в дверь не проскочишь, там, на кухне, Фимкина мать. Можно, конечно, и в окно: зимние рамы уже давно были выставлены.

«Быстро их все равно не откроешь…» — думал я, разглядывая оконные крючки.

— Что-то отец наш задерживается, — раздался сзади голос Веры Петровны.

Я тут же отвернулся от окна и, чтобы она не догадалась о моих мыслях, стал внимательно разглядывать желтые обои на стенах.

— Ты что это? — подозрительно спросила она.

— Да обои у вас плохо приклеены, — как можно равнодушнее ответил я. — Мы дома с отцом лучше сделали.

— Ты не мудри, не мудри! — строго предупредила Вера

Петровна. — Не бежать ли надумал?! Я тебя знаю — чтоб без глупостей! Мне тут все слышно. — И она снова ушла на кухню.

— Мне же к Алёшке надо!.. — вслух пожаловался я самому себе.

За окном стояла ночь — самое лучшее время для жуликов, а я был в плену и не знал, как из него вырваться.

Глава семнадцатая. ПОБЕГ

Вырваться из плена мне помог Фимка. Правда, я его об этом не просил и вообще с ним не разговаривал.

Когда мы остались в комнате одни, он подошел ко мне:

— Пашк, а как там Алёша?

— Предателям не отвечаю, — сказал я.

— Может, его с чердака лучше к нам взять? — не отставал он от меня. — Маме сказать — она обрадуется…

Я так посмотрел на него, что он сразу умолк. Не буду же я ему объяснять, что Алёшку нельзя сейчас показывать взрослым. Да и что ему объяснять, он все равно не поймет. Теперь я из-за него тоже предателем стану. Я же обещал Алёшке прийти, а сам…

— Ладно… — вдруг сказал Фимка, закусил губу и уставился в одну точку на полу.

Он долго так стоял и смотрел. Мне даже интересно стало, куда это он смотрит. Но на крашеном полу ничего интересного не было, только шляпка одного гвоздя чуть вылезла из доски, вот и все."

"— Если ты считаешь меня предателем, то… — начал он, но не договорил, а кивнул в сторону окна, — подожди. Я сейчас подсадной уткой стану.

— Что? — вначале не понял я.

— Ничего, сейчас поймешь, — грустно сказал он и вышел из комнаты.

Почти сразу из кухни я услышал крик:

— А-а-а! У-у-у-у!.. — это кричал Фимка. — Индейцы! Ирокезы!..