Земля королевы Мод

 – Что за фигура и фон?

– Любую картину можно рассматривать с этой точки зрения, – сказала я. – Черный квадрат на белом фоне. Квадрат – фигура. Белое – фон. Квадратная дырка в белом круге. Здесь наоборот. Белое – фигура, черное – фон. Когда обычные люди живут в обычной квартире, там как?

– Люди – фигуры, квартира – фон, – моментально врубилась Ленка. Дальше можно было бы и не продолжать, но я – зануда. К тому же – педагогический стаж.

– Правильно. Обычная квартира – где-то потолки протекли, где-то обои отклеились, где-то паук паутину сплел. Обычные люди – тапочки стоптались, под глазами мешки, начальника и детей – иногда убила бы нафиг.

Евроремонт предъявляет другие требования: на морду – подтяжку, тапочки новые купить, да не в метрошном ларьке… А с неидеальной душой что делать будем? Нормальный человек на рекламную картинку никак не тянет. И вот: какой-то дурацкий интерьер начинает претендовать на то, что он – фигура, а ты при нем – фон. Можешь ты, Ленка, такое перетерпеть?

– Никак не могу! – торжествующе хихикнула Ленка. – И Васька не может.

– И правильно, – энергично поддакнула я.

– Ага, а ты, значит, живешь в своей занюханной коммуналке, никаких ремонтов и подтяжек не делаешь, и без всяких затрат чувствуешь себя та-акой фигурой?…

– Точно!

– А как же стремление к совершенству?

– История показывает, что можно по-разному к нему стремиться…

– Не заговаривай мне зубы.

– Хорошо. Я – тупиковый путь эволюции. А евроремонт – на магистрали цивилизации. Передавай привет крокодильчику.

* * *"

"Вадим вел себя так, как будто молодой жены Алины у него не было и в помине. При этом носил, не снимая, обручальное кольцо.

Наверное, я слишком старомодна, но иногда мне хотелось его об этом спросить. В последний момент я останавливала себя, не желая множить неловкости. Лицемерие – одна из обычных приспособительных реакций. А я – обычная женщина: подозреваю мужчину в убийстве, а сама думаю про его донжуанское легкомыслие. Ощущать себя обычной женщиной было приятно, но задержаться надолго в этом состоянии у меня не получалось.

В ранней юности романы происходят стремительно и вязко одновременно, и непременно сопровождаются нелепыми обвинениями, немотивированными обидами, неуклюжими примирениями и прочими проявлениями еще несбалансированных жизнью страстей.

Именно поэтому, описанные честно, они в литературе просто скучны, а описанные гениально дают Шекспира, у которого все молодые влюбленные люди в лучшем случае безумны, а в худшем – откровенно слабоумны.

Романы не молодых, но молодящихся людей всегда выглядят пошловато и годятся только для колонок из жизни шоу-бизнеса.

Романы людей немолодых и не молодящихся тоже имеют свои странности.