Мадам будет в красном

Гриша, Григорий, погоди, мне нужно с тобой поговорить. – Последнее относилось явно не к Зубову, и тот терпеливо замолчал, давая своему собеседнику время, чтобы вернуться к разговору. – Ты сегодня дежуришь, посмотри, как Кубарева из наркоза выходить будет. Мне ее давление не нравилось в ходе операции. Пока все нормально, и я час еще послежу, но ночью не оставляй ее без присмотра, ладно? Ага, спасибо, пока. Да, я вас слушаю. – Теперь он уже снова разговаривал с Зубовым.

– Борис, я все-таки прошу вас быть очень внимательным, и, если вдруг случится так, что Олимпиада выйдет с вами на связь, пожалуйста, сразу позвоните мне. Поверьте, она может быть опасна. Для вас более, чем для кого бы то ни было. Вы когда-то ее предали, а она уже доказала, что умеет мстить.

– Вам бы романы писать, – сказал Савельев, и голос его прозвучал как-то странно. По крайней мере, содержащихся в нем интонаций Зубов не понял. – Но я обещаю вам, что если произойдет что-то, требующее вашего вмешательства, я обязательно вам позвоню. Всего доброго. Извините, у меня дела.

В трубке послышались гудки, и Зубов, досадливо поморщившись, нажал на отбой. Ну, что поделать с тем, что граждане не любят полицию. Капитан уже привык к тому, что его профессия вызывала иногда страх, иногда презрение, а иногда тягостное недоумение у собеседников. У него была собачья работа, тяжелая, выматывающая, опасная и неблагодарная, но он не променял бы ее ни на какую другую.

Перед тем как сесть в лифт, он посмотрел на часы. Без пятнадцати семь. Наверное, Анна уже дома, готовит ужин, и надо бы ей позвонить, но как, если ты даже приблизительно не знаешь, когда сегодня освободишься. Вместо того чтобы набрать номер любимой, он позвонил Лаврову.

– Ну, что там у вас? – спросил он. – У меня, как и следовало ожидать, пустышка.

– Крушельницкий не знает, где Олимпиада, и я ему верю, – сообщил напарник и друг. – Он очень обеспокоился тем, что происходит, попытался дозвониться до доктора Бердниковой, но у той выключен телефон. Так-то разумно, если она хочет быть уверена, что мы не отследим ее по местонахождению мобильника. Слушай, он просит трубку. Хочет, чтобы ты рассказал ему дословно, что именно сказала тебе Олимпиада.

– Здравствуйте, Станислав, – сухо сказал Зубов, когда Крушельницкий коротко поздоровался, – я не знаю, что вы хотите от меня услышать, а главное, зачем?

– Мне некогда с вами спорить, Алексей, – тоже с прохладцей в голосе ответил Стас. – В отличие от вас я совершенно точно знаю, что Липа не может быть преступницей, и это простое знание вселяет в меня тревогу, что ей может грозить опасность. Именно поэтому я прошу вас дословно передать мне, что именно она вам сказала.

– Она несла бред, как психически больной человек.