Мадам будет в красном

Господи, ведь Олимпиада как-то говорила ему о том, что близнецы были очень похожи внешне, отличаясь только цветом глаз, а непохожи стали с годами, да и то лишь потому, что очень к этому стремились. Он чуть не застонал от того, что правда все время была у него перед глазами.

– Алешенька, – тихо позвала его Анна. – А что ты тут делаешь? И вообще, как мы все тут очутились?

– Ты что, придуриваешься? – грубо спросил Зубов, потому что желание причинять боль не проходило, а лишь становилось все сильнее, пропорционально той боли, что росла, набухала, ширилась в нем, заполняя всего без остатка.

– Нет. – Глаза Анны наполнились слезами. – Ты не должен так со мной разговаривать. Я действительно ничего не помню.

– Она не врет, – тихо сказала Липа. – Позвольте я вам сейчас все объясню. Всем.

С детства в доме Бердниковых царила нездоровая атмосфера. Сергей так и не смог оправиться ни от самоубийства первой жены, ни смириться с ее психическим расстройством. Он чувствовал себя виноватым, раз вовремя не отреагировал на предупреждение Марии Ивановны и не пытался лечить Лялю и тем самым лишил своих дочерей родной матери.

Он старался как можно меньше бывать дома, потом и вовсе умер, оставив близняшек на плечи приемной матери. Девочек Мария Ивановна любила, но растить их ей было тяжело, особенно из-за выходок Евы, обладающей несносным характером.

Шли годы, и Мария Ивановна, которая была врачом, заподозрила у девочки психическое расстройство. Она была уверена, что перенесенный когда-то стресс – а выбросившаяся из окна Ляля прижимала к груди маленькую Еву, и девочка выжила чудом – привели к отклонениям в психике. И показывала девочку врачам, пытаясь подтвердить свою догадку, объясняющую все странности в поведении девочки.

Однако все специалисты признавали Еву здоровой. Не стал исключением и профессор Лагранж, к которому уже взрослую Еву привела Олимпиада, решившая посвятить жизнь подтверждению материнской правоты и вылечить Еву.

– Франц Яковлевич утверждал, что Ева абсолютно здорова, – рассказывала Липа. – Именно это я имела в виду, когда сказала вам, Алексей, что он поставил правильный знак. Вот только он «не раскрыл скобки», не понял, что на самом деле все неприятности, которые происходили с девочками, шли от второй сестры, и именно ее психика непоправимо пострадала из-за материнского самоубийства. Мы все видели, как переживала маленькая Анна, когда Ева попала в больницу. Несколько дней она не спала и не ела, потому что не могла пережить разлуки с сестрой, со второй своей половинкой. А потом успокоилась. Мама обрадовалась, хотя надо было насторожиться. Этот момент стал тем пусковым механизмом, который запустил душевное расстройство Анны.

– Шизофрению? – спросил Лавров.