Мадам будет в красном

Ей приходится гораздо сложнее, чем большинству людей, потому что она живет практически без кожи. Такая особенность. Но при этом она хороший человек, добрый и честный. И помочь в расследовании не откажется.

– А мы можем сейчас с ней поговорить? – спросил Зубов, которому вовсе не улыбалось тащиться в эту унылую, населенную безумцами Тмутаракань еще раз.

– Да ради бога. – Крушельницкий встал и начал решительно натягивать куртку. – Нам только нужно перейти в другое здание. Отделение, которым заведует Липа, находится не здесь.

Они вышли на улицу, и Зубов всей грудью вдохнул холодный воздух. Он только сейчас понял, как тяжело ему дышалось внутри «отделения номер 21 судебно-психиатрической экспертизы для подстражных испытуемых с палатами для нестражных испытуемых», как сообщала табличка на дверях здания.

Крушельницкий еле заметно усмехнулся. Но понимающе, без издевки.

– В отделении, которым заведует Олимпиада Сергеевна, есть палаты для принудительного лечения, – негромко сказал он. – Если у вас тонкая душевная организация, то приготовьтесь. Там можно много чего услышать, а иногда и увидеть.

Зубов только вздохнул. Они обогнули здание и свернули на протоптанную среди сугробов тропинку. Снег начал падать совсем недавно, но зима лихо наверстывала упущенное, и сугробы, старательно сметанные дворником, достигли уже вполне приличных размеров. Тропинка вела к другому двухэтажному зданию, довольно облезлому. Перед входом располагалась небольшая автомобильная парковка. Видимо, для персонала. На ней стояли красные «Жигули» седьмой модели, маленькая, юркая, кислотно-зеленая «Шевроле Спарк» и – Зубов даже глазам своим не поверил – старый темно-серый «Фольксваген», судя по номерам, тот самый, который был зафиксирован камерами видеонаблюдения и чей владелец сейчас спокойно жил в Германии.

Увидеть здесь эту машину было просто невероятно неожиданно. Зубов даже споткнулся, как внезапно пойманная лассо лошадь, и встал как вкопанный. Идущий впереди Стас остановился, поджидая его, посмотрел недоуменно.

– А ты знаешь, чьи это машины? – спросил он, собрав остатки профессионализма, чтобы не привлечь внимание Крушельницкого именно к серому «Фольксвагену».

Тот пожал плечами.

– Знаю. «Жигуль» – завхоза нашего. Он за все отделения отвечает, но машину тут оставляет, а не у административного корпуса, потому что здесь встать проще, особенно днем. «Спарк» – одной из медсестер, ей родители на день рождения подарили. А «Фольксваген» – Липин.

– Вот этот вот «Фольксваген» принадлежит Олимпиаде Сергеевне Бердниковой? – зачем-то уточнил Зубов, хотя и так все было понятно.

– Ну да, – Крушельницкий выглядел озадаченным. – А что тебя так удивляет?"

"– Нет-нет, ничего.