Мадам будет в красном

 – Она могла оформиться на стройку маляром, два месяца пахать в две смены без выходных, питаясь хлебом и молоком, а потом уволиться и на заработанные деньги махнуть автостопом на Камчатку. Или пару раз на зиму в Индию уезжала, поскольку там тепло. Ходила босиком, чтобы получить энергию от земли, питалась одними финиками, встречала рассвет на берегу океана, а спустя три месяца возвращалась. Худючая, загорелая дочерна, веселая, и устраивалась страховым агентом. И снова с утра до вечера бегала в поисках клиентуры, деньги заколачивала. У нее вообще нет никаких стопоров в голове касательно работы. Она, к примеру, фотографом на свадьбах работала, а когда заказов не было, легко устраивалась подъезды мыть. Не парило ее это.

– И куда именно она уехала?

– Так я не знаю, – Анна снова как будто удивилась зубовской непонятливости. – Она же не докладывается. Могла снова на Камчатку махнуть или в Крым, или во Вьетнам, к примеру. Это же Ева.

Возможно, с точки зрения Анны, фраза «это же Ева» многое объясняла, но с точки зрения Зубова, она лишь напускала в происходящее еще больше тумана. Если Евы Бердниковой не было в городе с прошлой зимы, значит, совершить преступления она вряд ли могла.

– Скажи, а когда Ева возвращается из своих поездок, она сообщает тебе о своем возвращении? – спросил он Анну. Ответ был очень важен, и Алексей напряженно ждал. Анна задумчиво молчала.

– Ну, слово «сообщает» тут, конечно, не подходит, – наконец сказала она. – Но она появляется, да. Может, не сразу после приезда, но в течение пары дней или недели. Забегала, приносила сувениры какие-то дурацкие.

– Но в этот раз ты ее с прошлой зимы не видела?

Анна снова подумала.

– Ну да, в конце февраля она позвонила, сообщила о своем отъезде. То есть не исчезла без предупреждения. Да, точно. Где-то после двадцать третьего: выходные кончились, и я уже вышла на работу. Я спросила, куда она на этот раз, но она не стала рассказывать. Мол, мне не нужно этого знать. И все. Больше я ее не видела.

– И за все это время она тебе ни разу не звонила? – уточнил Зубов.

– Нет. – Анна, нахмурившись, забрала тарелку, которую за разговором успел опустошить Зубов, и поставила другую – с мясом и картошкой, сдобренной какими-то ароматными травами. – Алешенька, ты пойми, во многом именно благодаря Еве мы не очень нормальная семья. В наших отношениях много уродливого и непонятного. Так кажется со стороны. Но поверь, ее поступки для нее самой совершенно естественны и нормальны. Так было всегда. Ева приходит и уходит, появляется и исчезает, когда считает это необходимым. Она, как ветер, который невозможно поймать, как бы ты этого ни хотел. Ловишь его, а он все равно ускользает между ладошками.

– А если она, к примеру, умерла? Как ты про это узнаешь? – настаивал Зубов.