Мадам будет в красном

Единственным связующим звеном между всеми случаями остается твоя сестра Ева.

– Глупости. – Анна сердито повела плечиком. – Она у нас, конечно, всегда была сорвиголова, но не до такой степени, чтобы вляпаться в криминал. Но если надо, то фотографию я тебе, конечно, дам. Только пообещай ни в коем случае не причинять Еве зла."

"– Анюта, я не могу тебе этого обещать, – покаянно сказал Зубов. – Если она совершила преступление и нам станет об этом известно… То я не смогу сделать вид, будто ничего не произошло, понимаешь.

Анна грустно улыбнулась и погладила Зубова по щеке.

– Конечно, понимаю, милый, – мягко сказала она. – Я вовсе не прошу, чтобы ты ради Евы или даже ради меня шел на должностное преступление. Я просто прошу тебя быть объективным и не жестоким. Это же ты можешь мне обещать?

– Это могу, – с облегчением согласился Зубов.

Они прошли в спальню, и Анна вытащила из комода большой старомодный фотоальбом.

– Вообще-то я не люблю его смотреть, – сказала она. Глаза у нее были грустные, как у собаки, которую бросил хозяин. – Там есть фотографии, на которых мы все, когда еще мама была жива. А потом мы уже без мамы, но с папой.

А потом уже и совсем одни.

– Почему одни? – Зубов бережно перелистывал тяжелые страницы, с умилением рассматривая черно-белые изображения счастливого мужчины и женщины с глазами доверчивого оленя.

Вот они на собственной свадьбе, чокаются бокалами с шампанским. Вот стоят на берегу реки, обнявшись. Вот женщина уже беременная, а мужчина смотрит на нее с такой любовью, что даже неудобно, как будто подглядываешь за чужим счастьем. А вот уже на руках у них две очаровательные кнопки, одетые в одинаковые ситцевые платьишки.

Он листал страницы дальше, не обращая внимания, что Анна отвернулась и перебирает какие-то украшения в стоявшей на комоде шкатулке.

Ну да, она же сказала, ей неприятно смотреть этот альбом.

Зубов перевернул страницу, на которой уже не было женщины с оленьими глазами. Девочки-двойняшки здесь были уже постарше, лет по пять. В одной из них угадывалась Анна, а у второй… были выколоты глаза.

Алексей перевернул еще одну страницу, и еще одну, и еще. Шло время, девушки на фотографиях становились старше. Они были сняты вместе и порознь, дома, на школьном дворе, в каком-то парке.

Анна везде была узнаваема, взрослея, она становилась все пленительнее, в ней появлялась женская манкость, так сильно зацепившая капитана. А у второй сестры на всех фотографиях зияли рваные дыры на месте глаз. Зубов не поленился досмотреть альбом до конца. Там стопкой хранились самые последние фотографии, сделанные пару лет назад. Видимо, Анна не успела, или, скорее, не захотела вклеить эти фото в альбом. Эти фотографии ничем не отличались от остальных. Прекрасная Анна и безглазая Ева.