Мадам будет в красном

Я слышала, как она разговаривала с девочками из галереи, но с кем именно, с Леной или с Аней, не поняла. От обеда отказалась, потому что вообще в последнее время ела как птичка. Ольга Аполлинарьевна очень тяжело переносила смерть Михаила Валентиновича. Ей было одиноко очень, ничто ее не радовало, и даже еда. В общем, часов в пять я все-таки заставила ее поесть. Запекла рыбу в фольге. В духовке, с лимонной цедрой. Аромат такой стоял, кто угодно слюной изошел бы. Она съела, конечно, но совсем без аппетита. Я расстроилась даже.

Все это не имело ни малейшего отношения к делу, но Лавров женщину не торопил, по опыту зная, как важно позволить человеку высказать все, что у него на сердце. Рано или поздно в рассказе обязательно проскользнет то главное, ради которого он сидит за этим столом. Терпение он считал одним из самых главных качеств сыщика.

– Потом она весь вечер читала в гостиной, а около десяти вечера поднялась в спальню. Пожелала мне спокойной ночи и ушла. Сказала, что прошлой ночью плохо спала и теперь хочет выспаться. Все, больше я ее не видела.

– А вы когда легли спать? – спросил Лавров, наблюдая, как женщина заливает заварку кипятком, накрывает чайничек специальной салфеткой, достает чашку с блюдцем, маленькую ложечку и корзинку с рассыпчатым печеньем.

– Простите, вам сахар нужен?

– Нет, – отказался Лавров.

– Вон, мед берите. В керамической баночке на столе. У нас очень хороший мед в Спасском-Лутовинове. Попробуйте. А я спать пошла не раньше полуночи. Мне как раз не спалось.

– Почему? Из-за хозяйки расстраивались? Или какие-то думы вас одолевали?

На этих словах Светлана ощутимо вздрогнула.

– Думы, – горько призналась она. – Я ведь уйти от Ольги Аполлинарьевны хотела. Нет, вы не подумайте дурного, мне в этом доме всегда было хорошо. Но после смерти Михаила Валентиновича я понимала, что скоро стану хозяйке не нужна. Это она поначалу как сомнамбула по дому бродила, ни на что внимания не обращая. Но рано или поздно пришла бы в себя. Разве это дело, одинокой женщине в деревне жить? У нее же все интересы в городе. И галерея, и театры, и модистка, и косметолог с парикмахером. Того и гляди, она бы дом надумала продавать, а я бы тогда без работы осталась. Вот я и раздумывала, согласиться мне на предложение, которое я от соседей получила, или пока погодить.

– И что решили?

– Ночью ничего, а сейчас и само все решилось. – Женщина снова горько заплакала.

– Чай заварился уже. Налейте чашку, он у вас, похоже, очень вкусный, – мягко сказал Лавров.

На пороге кухни появился Зубов и начал делать какие-то странные знаки. Сергей встал из-за стола, подошел к двери и спросил, перейдя на шепот:

– Чего там?

– След от укола на локтевом сгибе левой руки, – так же шепотом ответил Зубов. – Все, как мы и предполагали.