Магическая сделка

Но, говоря откровенно, я и в вашей догме «драконы жрут девственниц» логики не обнаружил.

Я посидела, глядя на него, поглощенного явно не газетными заметками, и, кусая губы, нервно спросила:

— В университете есть драконы?

— Естественно, — не поднимая взгляда на меня, произнес, как само собой разумеющееся, Ирэнарн.

Но этот краткий ответ не располагал к расспросам. Поэтому я не стала спрашивать, но честно сообщила:

— Магистр Валентайн убежден, что я не девственница и у нас все… было.

— Но в то же время ему превосходно известно, что в твоей душе нет и тени влюбленности, — и дракон спокойно взглянул мне в глаза.

В его взгляде не было осуждения, упрека или намека на что-либо. Ирэнарн констатировал факт, как всегда прямо, конкретно, жестко и безапелляционно, четко обозначая ситуацию.

Вот только я себя виноватой почувствовала.

— Забавные отношения, — сложив газету и бросив ее на стол, произнес он. — Я виню себя за то, что люблю, а ты себя за то, что нет.

— Вы мой муж, — тихо сказала я, не поднимая глаз и комкая ажурную салфетку на коленях.

— Поверь, я гораздо больше, чем муж, — я твой дракон.

И, поднявшись, Ирэнарн вышел из столовой.

«Ты мой муж», — упрямо подумала я, глядя в широкую спину уходящего Главнокомандующего Долины драконов, и вот эту мысль я еще принять могла, а мысль «Мой муж — дракон» уже нет. Хотя кого я обманываю, осознать, что у меня есть муж, в целом было практически невозможно, а уж то, что он дракон… Дракон! Огромный, черный, огнедышащий, затмевающий небо при взлете… и муж. Как это вообще можно было осознать?! Может быть, здесь, в Мебережи, где драконы стали делом привычным, это и воспринималось с пониманием, но для Любережи, где крылатый народ в каждой сказке описывался чудовищами, способными спалить даже солнце, не говоря о том, чтобы выжечь весь лес дотла, где их видели лишь вспарывающими небеса и скользящими тенью в свете луны… Если честно, я искренне сомневаюсь, что в Любережи хоть у одного боевого дракона была, скажем так, женщина. Потому что это было примерно то же самое, как если бы с чувствами и желаниями, понятными в мужчине, к девушке подошел замок. Огромный, неприступный, мрачный, опасный даже издали замок. Подошел, уменьшился до размера обычного мужчины и заявил перепуганной селянке, что она ему нравится в интимном смысле."

"Я думаю, любая девушка, услышав подобное заявление, развернулась бы и бросилась прочь, на всей доступной ей скорости. Потому что это в принципе невозможно принять и осознать. С замком можно, допустим, дружить, общаться, если он способен к общению, жить в нем, в конце концов, но замуж за замок?! Это ломало всю картину моего мира! Это ломало все представление о сути вещей! Но при этом было реальностью…

Это стало реальностью.

Моей личной реальностью.