Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера

А я, обняв ее крепко-крепко, соврала:

— Если мы будем одни, то сможем выжить. Нам не придется отвлекаться на вашу защиту.

— Правда?

— Правда-правда, клянусь своей косой. — Я поцеловала малышку в лоб. — Иди. Лерро объяснил вам, как лететь?

— Да. — Энни сморгнула слезы. — Ты только не умирай, ладно?

— Ни за что, — я с трудом улыбнулась, — мы только-только собрались быть счастливыми.

Проследив за крылатой фигуркой, что истаяла в темноте, я перевела взгляд на нонну Шавье.

— Щит можно снять самим. Я перестрою его так, чтобы открыть пролом для измов и одновременно для детей. Выверну верхние шипы внутрь и скрою отлет драконят.

— Уверена? — сощурилась нонна.

— Абсолютно.

— Тогда смотри, мы назвали это ядием — ядовитая молния, что поражает только измов. Вернее, измов и артефакты с механикой. Я поэтому и спрашивала тогда, не соприкасается ли твой щит с санями.

Первым делом мы пустили волну ядия по моему щиту. Но из-за его размера эффект получился не слишком ярким: молнии не хватило и на половину тварей.

— Мы встанем впереди, — коротко произнес Лерро и хлопнул Рифаса по плечу, — если у молодого нона нет возражений.

— Никаких, — пожал плечами Рифас. — Жаль только, что прыгунок потерялся где-то. Не выживет.

— Тут бы он точно не выжил, — утешил его Лерро, а после вскинул голову вверх и гортанно зарычал.

— Изначальный драконий язык, — объяснила мне нонна Шавье. — Что-то вроде: «Готовьтесь к отлету».

Вдох-выдох, и я, размяв руки, начала перекраивать щит. И одновременно вытягивать из него силу — пусть возвращается ко мне, а не уходит в пустоту.

Первым делом открыла окно для драконят. И с секундной разницей вывернула шипы внутрь щита и изобразила огромную трещину со стороны измов.

Трещину, которую измы расширили без моей помощи. В щит трижды подряд ударили иглы — толстенные, черные, маслянисто блестящие.

— Вот и славно, — хрипло выдохнул Лерро, — они их не заметили.

В руках усатого дракона появились огненные хлысты, которые испепеляли измов с одного удара. Рифас разжег в руках те же самые прозрачные сферы, они заставляли тварей таять.

А мы… Мы с нонной принимали тех, кого упускали мужчины. Едва успевая дышать, мы сбрасывали с рук ядовитые молнии и пытались вытянуть хоть немного силы из окружающего пространства.

Небо посветлело. Первый рассветный луч зажег его яркими красками, но мне было совершенно не до снятия перчатки. Момент, которого я так ждала, настал, но… Интрига принадлежности стала мне абсолютно безразлична.

— Не жалеешь? — спросила вдруг нонна Шавье. — Ты могла бы сейчас быть в безопасности. Пить горячий шоколад и ждать рассвета."

"— Ни о чем не жалею. — Я засветила в руках очередную ядовитую молнию. — Главное, чтобы не пожалели вы.