Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера

Энни очень быстро превратилась в человека. Еще мне кажется, что я заметила побледневшие участки на коже крыльев, это может быть обморожением.

— Добровольно отданная кровь, превратившаяся в колдовской туман, исцеляет все раны. — Дракон бросил на меня долгий нечитаемый взгляд. — Полагаю, вы — Предназначенная?

— Я, как бы так сказать, ее часть, — смутилась я. — Там все сложно, всеблагой нон Арринтир ничего не сказал толком. Мы спешим к храму, потому что осталось мало времени. Но до какого момента мало времени — непонятно.

— Храм не любит расставаться со своими тайнами, — кивнул Харелт. — Прошу, следуйте рядом с нами.

Дракон повел рукой, и перед нами соткался изящный ажурный мостик.

— Здесь опасно, вы чудом не угодили в червоточину. В этих горах нельзя доверять ни снегу, ни скалам, — проговорил дракон.

— Червоточину? — Я сощурилась. — О чем вы? Мне говорили, что эти горы безопасны.

— Совсем или в определенное время? — Дракон первым ступил на мостик и поманил меня за собой.

— Я не помню, — честно сказала я. — Может быть, в другое время и вспомнила бы, но…

У меня болели руки. Глубокие неровные царапины подкусывал мороз, и ощущалось это на редкость отвратительно. Еще и голова кружилась от подступающего магического истощения. В общем, до воспоминаний ли в такой момент?

— Вы позволите исцелить ваши руки? — Харелт поставил Энни на златотканный мостик и протянул мне обе ладони. — Я не причиню вреда, клянусь.

— Вы уже клялись, — осторожно ответила я, не спеша давать ему свои израненные руки. — А почему вы спрашиваете? По какой причине я могу отказаться от исцеления?

— У драконов не принято принимать целительскую помощь от не-целителей, — легко объяснил Харелт, — если это не колдовской туман, порожденный добровольно отданной кровью.

— Я не дракон, и таких причуд у меня нет.

Мои перчатки были давно потеряны, и потому Харелт смог по полной насладиться шрамом на моей руке.

— У вашей сестры такой же рисунок? — задумчиво спросил дракон и погладил шрам большим пальцем.

Приглушенно охнув, я попыталась отнять ладонь, но дракон не позволил. И жар, зародившийся от этого нехитрого жеста, пробежал по моим венам, задел сердце и затеплил щеки.

— Д-да, милорд Фойртелерн. — Я не сразу вспомнила, о чем он меня спрашивал.

— Харелт, — тут же поправил меня дракон. — У моего имени нет уменьшительно-ласкательного варианта, но оно не длинное, вы справитесь.

— Х-хорошо, милорд Харелт.

— Без милорда, — хмыкнул дракон и, склонившись, своим дыханием согрел мои ладони.

А через мгновение, когда он отстранился, я увидела, что от ран не осталось и следа.

— Вы не договорили про червоточины. — Я легко приноровилась к его размашистому шагу.