Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера

Представляла, что это я любимая дочь. Правда, мне никогда не хотелось представить себя Предназначенной. Все же меня слишком часто наказывали из-за мнимой «зависти» и попыток рассказать правду.

— Золотая метка с вашей руки никуда не денется, — холодно проговорил всеблагой нон Арринтир. — Вы можете стать Отверженной, если в храме выяснится, что вы Предназначены Хранителю Севера. Такой дракон, как Харелт Фойртелерн, от своих слов не отступает.

— Но он не может от меня отказаться, — прошептала Кристин, — ведь не может же?

— Может, — уверенно произнес жрец. — Искра не вернется в род Фойртелернов, и те на долгие годы потеряют возможность искать и находить своих Предназначенных.

— Моя ветвь, младшая, именно так утратила искру, — хмыкнул один из боевых магов, — но мы не жалеем. Предку такое досталось, что весь род был бы уничтожен. Искру можно заслужить, но… Драконицы никогда не бывают чьими-либо Предназначенными, а значит, нам есть на ком жениться.

— Дарен…

— Простите, всеблагой нон, молчу. — Усовестившийся дракон сделал смешной жест, как будто закрывал губы на замок.

— Лучшее, что вы сейчас можете сделать, леди Кристин Дьерран, — это освежить ваши знания, — сухо проговорил всеблагой нон. — С наибольшей долей вероятности вы станете супругой Хранителя Юга.

— Но у него гарем, — ахнула Кристин.

— Для драконов Юга это нормально, — ровно ответил Арринтир, — и ваши покои будут самыми роскошными. И именно ваш сын будет наследовать род: от Предназначенных рождаются сильнейшие дети.

Кристин обхватила себя за плечи и подняла на меня полные слез глаза.

— Прости меня, прости… Я не понимаю, что пошло не так. Я не понимаю, почему все это произошло.

— Потому что тебе все было можно, — спокойно ответила я. — Потому что лорд и леди Дьерран позволяли тебе абсолютно все и ты этим пользовалась. А теперь вокруг обыденная жизнь и никто не стоит между тобой и реальностью. Но скоро супруг укроет тебя от нас.

— И вы останетесь наедине с супругом и его возлюбленными, — из-за моей спины проговорил нон Рифас.

И в его тоне было столько почтительности, что становилось абсолютно понятно: издевается.

— Нон Рифас, не нам судить мирскую жизнь, — строго проговорил всеблагой нон Арринтир.

— А я не сужу, — безмятежно улыбнулся нон. — Просто огорчительно, что выбирать Предназначенная может лишь в момент принятия искры. Чаще всего это происходит в слишком юном возрасте.

— Не слишком ли вы разговорчивы? — Арринтир шевельнул бровью, и Рифаса как ветром сдуло, затем старик обратился к Кристин. — Мы выезжаем через тридцать минут. К вечеру будем в главном храме.

Всеблагой нон ошибся, но ненамного: мы выехали через час. Что уж там происходило в шатре Кристин, я не знаю, но вопила моя сестра знатно.