Маньяк Гуревич

Вообще, Он не приехал никогда…

Группа кандидатов наук, врачей, инженеров и прочих идиотов стояла под тем же остервенелым дождём, вцепившись в зонты, рвущиеся из рук, ибо все не помещались под пластиковым навесом остановки. Молча ждали, почти не переговариваясь. Каждый сам перебарывал в себе тоску и отчаяние. Никто не знал – как зовут хозяина теплицы, как называется кибуц. Все только знали, что минибус ровно в восемь должен показаться из-за угла министерства абсорбции. И он не показывался…

Не приехал он ни на пятый, ни на шестой день. Затем группа рассосалась. Всяко бывает.

Всяко здесь бывает; впрочем, как и везде…

На седьмой день (все же было что-то библейское в этом первом трудовом его опыте) Гуревич явился к Бетти. Взял, как положено, номерок, дождался своей очереди и вошёл в кабинет. Накануне, маясь бессонницей, он выстроил со словарём три дельные фразы: не хотелось отнимать у неё лишнего времени.

– Бетти. Я работал, – аккуратно и спокойно выговорил Гуревич. – Был сильный дождь. Где деньги, Бетти?

Она растерянно на него уставилась и сказала, так же аккуратно подбирая русские слова:

– Шимон, я не знаю.

Пришёл человек, давал работа. Я думать, это хорошо.

Ночью он опять не спал, стараясь постичь – как это может быть? У него были какие-то иллюзии относительно своего народа. Что-то случилось с мировым равновесием, что-то накренилось и скособочилось в представлениях Гуревича о мироустройстве.

Утром он снова пошёл в министерство абсорбции. Взял номерок, вошёл к чиновнице.

– Бетти! – проговорил внятно и настойчиво. – Я работал! Шёл сильный дождь. Где деньги, Бетти?

Пару минут она смотрела на него, огорчённо хмуря брови.

– Шимон, я не знаю, – проговорила она, вздохнув.

 – Ты понимаешь русский? Этот человек прийти с улица. Давал работа. Я думать – бедным людям хорошо.

«Ну, конечно, – сказал он себе, – оставь её в покое – она тут при чём?» И ушёл, но ночью всё нутро у него горело и растекалось жёлчью. Он не мог постичь обескураживающей простоты этого грабежа, этого рабовладельческого насилия над себе подобными. И почему – подобными? Кто из той группы интеллигентных людей был подобен той невыразимой сволочи?! Никто!

Он пошёл в министерство абсорбции. Взял номерок, вошёл в кабинет.

– Бетти! – отчеканил он, с силой двигая желваками. – Я! Работал! Был сильный дождь! Где деньги, блять?!

Она беспомощно раскинула руки и спросила на иврите:

– Шимон, а ты и завтра придёшь?

– Конечно! – заверил он её по-русски."

"– Ты – маньяк, – сказала она, достала из сумки шитый бисером кошелёк, вынула оттуда три двадцатки и бросила на стол. И Гуревич их взял, чего там.

Из всей группы рабов с той давней кибуцной плантации он был единственным, кто получил деньги за свою работу.