Маньяк Гуревич

От неожиданности Гуревич отпрыгнул, затем ринулся к ней, спросить – не знает ли… не встречала ли… вот у него вызов… он врач, битых двадцать минут… а там человек в приступе…

– Это я вызывала, – сипло и одышливо проговорила женщина. – Не могу работать…

– А… где… – с некоторым облегчением, но и в замешательстве спросил Гуревич, – где я могу вас осмотреть?

– Пошли, – прохрипела она и повела Гуревича в тёмное нутро какого-то гигантского ангара, в выгороженную асбестовую подсобку, где, кроме стола, представлявшего собой фанерную плату, водружённую на козлы, кроме стула и заляпанного краской пластикового табурета, стояла вдоль стены раскладушка, аккуратно застеленная цветастым покрывалом.

Пахло натруженным за день пустым гаражом: машинным маслом, металлом, какими-то аэрозолями… немного по́том, немного мочой.

Гуревич положил на стол свой чемоданчик, открыл его и достал стетоскоп.

– Давайте я вас послушаю.

Она с готовностью задрала кофту, под которой ничего не оказалось, кроме мятых мешочков грудей.

Не подготовленный к этим простецким откровениям, Гуревич слегка замешкался… но сразу же принялся её слушать, и сразу же успокоился: мгновенная смерть ей не грозила.

Снаружи она хрипела страшнее, чем внутри. Он не услышал ни астматических явлений, ни хрипов в лёгких. Дыхание было грубым, с отдельными сухими хрипами, но проводилось с обеих сторон. По сути дела, кроме сильного насморка, пациентке ничего не мешало.

– Ну что ж, – сказал Гуревич, складывая стетоскоп. – Ничего страшного не слышу. Обычная вирусная инфекция. Полежать в тепле, побольше питья, горячего и обильного, – как обычно. Могу рекомендовать отличный коктейль: корень имбиря, мёд и лимон.

Заварить в термосе, часок настаивать, пить понемногу, но часто. Меня самого так бабушка лечила… И, конечно, полежать дня три в покое. Сейчас советую ехать домой и лечь в постель. Вряд ли так уж нужно охранять эту драгоценную халабуду. Вы здесь охранницей работаете?

– Можно и так сказать. Я здесь работаю, да. Меня Цахи пускает на ночь, я ему немного отстёгиваю. Всё-таки не на улице… Условия приличные, бывает и хуже. Девочки вон зимой за гаражами на холоде трясутся. А летом тут вообще благодать. У меня, вишь, чайник, и даже микроволновка есть.

Дай ему бог здоровья, Цахи.

Гуревич так и стоял со стетоскопом в руках.

Она здесь действительно работала. Девушкой по исполнению мимолётных желаний. А Цахи, хозяин этого гаража, никакой не сутенёр, нет. Обычный мужик, дай ему бог здоровья.

– И с чего я простудилась в такую теплынь, – удивлённо качала она головой. – Вишь, нос забит, дышать не могу.

– Я тебе капли дам, отривин, – сказал Гуревич, повернувшись к чемоданчику, – будешь капать в нос, дня через три полегчает. А пока ртом дыши.