Марш обреченных

Во взгляде Сухорука ощущается легкая туманность, но в целом сегодняшнее приключение не слишком повредило ему. За всякий опыт приходится платить, тут уж ничего не поделаешь.

– Добрый вечер, Георгий Олегович – я с усмешкой киваю на кресло. – Садитесь, будьте любезны. Я прошу Вас простить наше бесцеремонное приглашение, но посудите сами, Вы просто не оставили нам других вариантов. Этот микрофон, сопровождение, прослушка… Вольно же вам было пытаться обхитрить профессионалов, да ещё на их собственном поле?!

Сухорук усаживается и пытается сконцентрировать внимание на своем собеседнике.

– Мне хотелось бы знать с кем я имею дело? – по всему видно, что ему не по себе, но надо отдать должное, держится Георгий весьма неплохо.

– Я майор Александр Лукин, мы вроде бы уже знакомы. Это мои коллеги. Простите, не могу Вам их представить. Бог его знает, какие глупости вы ещё можете натворить. Постараюсь предупредить кое-какие Ваши вопросы, избавив вас от необходимости их задавать, а себя от нужды искать уклончивые ответы. Вы действительно правы, я не из ФСК. Насколько я понимаю, не поверив мне, вы решили проверить, действительно ли это так, и пошли к сослуживцам своего отца?

– Вы на редкость догадливы, – огрызается Сухорук.

– Спасибо, я в курсе, – парирую я его шпильку, – речь о другом. Я, действительно не контрразведчик, и это действительно не контрразведка. По статусу нашей службы, для успешного решения поставленных перед нами задач, мы имеем право пользоваться любыми необходимыми для этого документами. Это факт. Надеюсь, вы не принимаете нас за каких-нибудь доморощенных мафиози? Полагаю, сегодняшней демонстрации для этого должно было хватить? Или нет?

– Допустим, – взгляд Георгия по-прежнему насторожен. Его можно понять, но вносить ясность, кто мы и откуда, не представляется возможным."

"– Я не имею права разглашать, что за структуру мы представляем. Если вы попробуете напрячь свои мозги, думаю, поймете, почему. Но и то, что я вам сейчас расскажу, уже не предназначается для постороннего уха. Поэтому, поймите нас правильно. Мы ничего не имеем ни против вас лично, ни тем более против ФСК. Сегодня произошло досадное недоразумение. У нас не было выбора, таковы суровые реалии нашей работы. Прошу вас, не держите на нас зла и постарайтесь относиться к моим словам без предвзятости.

Генерал Рыбаков, убитый на следующий день после вашего отца, был нашим первым начальником и организатором нашей службы. Он являлся одним из лучших асов советской разведки, но к моменту убийства уже три года находился на пенсии. Никаких новых дел у него не было. В день смерти ваш отец созванивался с Николаем Михайловичем и договаривался с ним о личной встрече.