Марш обреченных

– Я сказал Запад? – удивленно произносит Коулер, тем самым тоном, каким ловкий продавец всучивает наивному покупателю негодный товар: «Неужели я сказал сто долларов? Ну что вы, конечно же, девяносто пять! Только для вас, поскольку вы мне глубоко симпатичны!» – я ошибся, простите. Я хотел сказать: «Запад и Восток», имея ввиду также наших союзников и ваших соседей в районе Японского моря. Словом, весь цивилизованный мир.

Странное впечатление. Уровень охмурежа шефа могущественной спецслужбы, которой ещё совсем недавно пугали подростков в голливудских боевиках, вчерашнего начальника разведки КГБ – нечто среднее между соблазнением проститутки на Тверском и разговора доброго следователя с малолетним преступником.

– Но то, что вы предлагаете…

– Мы ничего не предлагаем.

– Да оставьте вы, наконец, свои дипломатические выверты! Откровенность за откровенность. То, что вы предлагаете, называется государственный переворот! Я правильно понимаю?!

Все, спекся. Сам себя засветил. Не выдержал хождения по кругу. Теперь слово произнесено и произнес его именно Крючков. И это разведчик! Понятное дело, что сама по себе данная встреча не является актом растущего взаимодоверия и дружбы между спецслужбами конкурирующих сверхдержав-антогонистов. Но слово-то сказано! Инициатива потеряна. А дальше: «Вы хотите песен? Их есть у меня!»

– В СССР, господин генерал, сейчас все перевернуто с ног на голову. Поэтому, обратный переворот был бы, мне думается, вполне уместен. Нам кажется, нет, мы даже уверены в том, что подобные мысли вам и без нашей подсказки приходят в голову.

Наживка съедена вместе с крючком и метром привязанной к нему лески.

В тексте расшифровки значится негромкий стук, очевидно пальцами по поверхности стола. Думает, а может быть – нервничает. И то и другое полезно. Впрочем, на этот раз к желаемым результатам стук все-таки не привел.

– Может быть, может быть. Но вас-то какая польза от этого? – пытается трепыхаться Председатель КГБ. Поздняя попытка рыбки понять логику рубака. – Предположим, некая группа серьезных и решительных людей берет в руки власть и предотвращает распад СССР. Этой опасности мы и вы, разумеется, допустим, избежали. Но в таком случае прежнее равновесие быстро восстановится, и очень скоро вы будете иметь перед собой то, что имели, скажем, три года назад. А именно – могущественного соперника ни в чем, по крайней мере, если вести речь о военном противостоянии, не уступающего США. Вам это нужно?

В нашем Центре мысль о том, что короткий точечный удар в уязвимое место стоит больше десятка полновесных пинков в никуда – является общим местом, но генералу Крючкову она, похоже, внове. Иначе он не стал бы задавать подобных вопросов. И встречаться бы не стал.