Марш обреченных

О них Слава Бирюков позаботился, как и обещал. Заколка на моем галстуке такая же украшение, как и колье Птахи. Фирма гарантирует уверенный прием. Мы спускаемся в ресторан. В укромном кабинете для нас зарезервирован сервированный стол. Возле него возвышается давно небритый янычар в зеленой чалме. Такое ощущение, что он следит, что бы никто ничего не спер с хозяйского стола.

Он смотрит на нас с нескрываемым недружелюбием, но, повинуясь воле своего господина, пропускает гяуров[57] к его пресветлому лику. Шейх ожидает нас, демонстрируя свое место хозяина положения. То ли благодаря пиджаку от Сен-Лорана, не сочетающемуся с чалмой, то ли благодаря длинной пегой бороде, прикрывающей его грудь, он неуловимо напоминает мне Старика Хоттабыча на службе темных сил.

Последним появляется мужчина средних лет, наружности явно не арабской и ничем, в сущности, не примечательной. Он приветливо раскланивается с присутствующими как со старыми знакомыми, и тоже присаживается к столу.

Я гляжу на него безучастным взглядом, стараясь не проявлять интерес более того, который в таком случае подобает телохранителю. Полагаю, после встречи мне удастся поближе изучить эту персону. К сожалению, пока что только на фотографии. Не зря же Паша Лекомт расправляется с круассанами напротив нашего кабинета.

– Господа – начинает незнакомец. – Я рад, что мы наконец пришли к тому взаимопониманию, которое обусловило возможность нашей встречи. Надеюсь, мы и впредь сможем находить общий язык по всем интересующим нас вопросам. Если мне не изменяет память, в суре третьей Корана сказано:

«Это – те, дела которых оказались тщетными в ближней жизни и в будущей, и нет им никаких помощников»."

"Полагаю, поскольку собравшимся здесь удалось отбросить разделяющие нас догмы и встретиться сегодня в этом гостеприимном городе, то вопрос о том, чтобы для успеха нашего общего дела обойтись без помощи друг друга ни для кого не стоит. Сегодняшняя наша встреча – это залог будущего прочного сотрудничества.

– Поистине, в этом знамение для присматривающихся к знакам, – цитирует очередную суру пегобородый шейх.

«Да будет так», – про себя заканчиваю я его фразу: «Вот только посмотрим, что эти знаки означают».

Глава 30

Принципал дрыхнет сном праведника, чем несказанно облегчает нам работу. Я слушаю запись беседы, пытаясь сейчас в спокойной обстановке проверить алгеброй гармонию речей высоких договаривающихся сторон. Вне всякого сомнения, роль тамады на этой дружеской вечеринке исполнял незнакомец, который, казалось, был связующим звеном между нашим подзащитным и Мансуром аль-Камидом. На журнальном столике передо мной лежат сделанные ветераном французского иностранного легиона фотоснимки.