Мастер боя

— Фильм «Челюсти» про акул видел? — покосившись на дверь к Слуцкому, негромко спросил Бурлаков. — Так вот это как раз о том, что сейчас там было. В общем, расстаемся мы с тобой, Петруша. Решили так...

— И меня никто спрашивать не собирается, хочу я этого или нет, — угрюмо констатировал Петр, чувствуя, как начинает закипать. История с дочкой повторялась с папой.

— Не кипятись, еще спросят, — остановил его Бурнаш. — Так спросят, что не откажешься.

— Это мы еще посмотрим, — пообещал Петр.

— И смотреть нечего, — отмахнулся Бурлаков и очередной раз громко вздохнул. — Согласишься...

Глава 5

Согласие как продукт шантажа

Леон пребывал в кабинете у Слуцкого недолго. По крайней мере, так показалось Петру. Он вышел, сохраняя, как обычно, спокойное и строгое выражение лица. Однако Петру показалось, будто черты его лица проявились резче и рельефнее. Леон молча кивнул Петру, давая понять, что подошла его очередь беседы со Слуцким.

— Господин Романов, вас ждут, — приветливо качнула «халой» секретарь.

Петр перешагнул через порог и затворил за собой дверь.

— Проходите, чемпион, — раздался ему навстречу приветливый бархатный баритон. — Рад вас видеть в полном здравии.

Петр зашагал по ковровой дорожке к вставшему из-за огромного стола Слуцкому. Похоже, не только секретарь явилась в этот офис из номенклатурного прошлого. Площадь едва не в половину футбольного поля, дубовые панели, тяжелые шторы на окнах очень напоминали интерьеры кабинетов высоких чиновников годов эдак пятидесятых, времени позднего диктата — раннего волюнтаризма. Еще в Сибири, в гостинице, на очередном этапе турнира, Петр наблюдал похожую обстановку в старом фильме о секретаре обкома.

Но не это его поразило. На стене слева была развешана внушительная коллекция холодного оружия всех времен и народов. Казацкая шашка соседствовала с малайским крисом, тяжелый артиллерийский палаш времен наполеоновских войск висел рядом со шпагой с богатой литой гардой, явно пришедшей века из семнадцатого. Дайсе — «большой и малый», пара клинков — катана и вакидзаси простотой ножен и оплеткой рукоятей не вызывали сомнения, что их носил несколько столетий назад реальный самурай. Стилеты нескольких видов и размеров, двуручный рыцарский меч покоились под турецким ятаганом и драгунской саблей с гвардейским темляком. А вот и кортики: морской с ручкой из слоновой кости, без сомнения, времен Порт-Артура, и эсэсовский с литыми дубовыми листьями на гарде. Правда, пара предметов коллекции Слуцкого вызвали сомнение у Петра в их раритетной подлинности: деревянный меч ацтеков с осколками обсидиана по лезвию и фригийский меч — короткий и широкий, какие были в ходу во времена Спартака.