Мастер боя

Сабля Петра, уже готовая столкнуться со сталью палаша, зло сверкнув, молнией вырвалась из двойного конуса крыльев «стрекозы». Совершив абсолютно немыслимый полет и при этом ни разу не соприкоснувшись с клинком противника, она нашла брешь в защите. Острие сабли нарисовало сложнейшую фигуру... и медленно опустилось к полу.

Рука Роткевича закрутила клинок медленнее и медленнее, вдруг упала вниз. Ладонь бессильно отпустила рукоять, и палаш, гулко ударившись о паркет, покатился в сторону. На лице Весельчака Санни появилось выражение безмерного, почти детского удивления. Он на секунду застыл, а затем, чуть качнувшись, плашмя рухнул на пол. Кровь хлынула из глубоких ран на груди и шее.

«Вот и все... — мрачно констатировал Петр. — Против „плетеного креста“ защиты нет. „Заншин“ — окончательная победа...»

Глава 12

Ниже уровня канализации

— Великолепно! — неожиданно ударил в уши громкий возглас.

Слуцкий поднял взгляд от распростертого на полу Роткевича на Петра:

— Я никогда не видел ничего подобного. Вы, Петр, — гений! Это настоящее искусство!

— Это убийство в целях самозащиты, — устало уточнил Петр. Ему совершенно не понравились глаза генерала, светившиеся явной паранойей. — Я могу идти? Надеюсь...

— Не надейтесь! — перебил его Слуцкий. — Неужели вы, любезный, думаете, что я отпущу вас после того, что вы услышали здесь?

— Надеюсь! — повторил Петр уже утвердительно.

— Нет, нет, — быстро сказал Слуцкий. — Это невозможно. И еще... Я не могу отказать себе в удовольствии. Скоро мы продолжим...

Он шагнул к столу и сунул руку под столешницу. Петр не успел помешать ему. Без сомнения, Слуцкий нажал на кнопку, вызывая охрану. Петру совершенно не пришлись по душе последние слова Вилена Владимировича о продолжении и его чересчур блестящие глаза. Похоже, у отставного генерала на почве искренней любви к боям без правил рассудок поехал окончательно. Надо было что-то предпринимать. Желание было искреннее, как у попугая в старом еврейском анекдоте: хоть чучелом, хоть тушкой, а отсюда уматывать надо.

Несмотря на то, что Слуцкий поднял тревогу, шанс для бегства оставался. Дверь заперта, ключ лежит в кармане у мертвого Роткевича. Можно сыграть спектакль с взятием заложника. Сабля, которой он дрался с Санни-Сапсаном, в крови и потому вид имеет ужасный. То есть впечатление на бодигардов она произведет неизгладимое. Главное, не задерживаться в здании, чтобы не оказаться в ловушке. Аллюром на выход со зверским оскалом, криками, саблей наперевес и бледным Слуцким под мышкой. Машину к подъезду, а там — как карта ляжет..."

"Однако блестящим планам Петра сбыться не удалось. И штурма кабинета не случилось. В дверь не ломились, тараном ее не били и решетки с окон бульдозером не срывали. Петр даже не успел толком среагировать.