Мастер боя

С казанским пациентом мы долго ждали результата, но все же добились своего.

— Согласен с вами, — удовлетворенно кивнул главврач. — А пока отправим больного в карантин на пару неделек. Прибыл он к нам из местности в эпидемиологическом отношении совсем неблагоприятной, да и в Серовске обитал в месте, прямо скажем, сомнительном. Еще проблема с медицинским полисом, а точнее — с его отсутствием, но, думаю, решим и ее. Давайте ваши документы, товарищ сержант. Вот вам роспись, что мы гражданина на лечение приняли. Зайдите к секретарю — знаете, где она сидит, вы у нас не новичок, поставьте печать и отправляйтесь на свой боевой пост. Всего хорошего!

Унтер, получив бумаги, на прощание искренне пожелал Петру:

— Давай, боец, выздоравливай побыстрее.

Далее была баня, а точнее — душ; его камуфляж поменяли на застиранное, бывшее когда-то белым нательное белье и полусуконные коричневые брюки и куртку, а босые ноги обули в стоптанные тапочки из кожзаменителя. И без того короткие волосы стричь не стали. Однако же голову и все остальные оволосенные места побрызгали некоей аэрозольной гадостью, пахнущей, правда, не совсем отвратно. Потом он сдавал на анализ кровь, мочу, какие-то мазки, у него смотрели язык и анус, измеряли рост и вес... В общем, развлечения устроили по полной программе.

Процедуры Петр проходил под присмотром санитаров, которые встретили его в вестибюле. Они скучали ввиду малоопасности и послушания пациента. Лишь по-отечески направляли его возгласами: «Раздевайся... Одевайся... На весы... Вали вон туда...» Завершив приемно-дезинфекционные дела, его повели в карантин, где Петр и должен был обитать ближайшие две недели, как определил главврач.

Располагался карантин на втором этаже трехэтажного корпуса. Они поднялись по лестнице, огороженной сетками, остановились у металлической двери и позвонили. Звонок едва слышно прокурлыкал и затих. В глазке мелькнула тень — там рассматривали прибывших. Замок наконец противно проскреб металлом по металлу, и дверь отворилась. За нею стоял тот самый молодец с опухшей подмышкой, что курил на крыльце корпуса. Из себя он представлял крупногабаритного, на полголовы выше Петра, лет эдак тридцати индивидуума с крайне мрачным, хотя и не совсем неприятным лицом.

— Привет, Егорыч! — небрежно кивнул он санитару, тому, что был постарше. — Чего надо-то?

— Да вот придурка в карантин определить... — незатейливо представил Егорыч Петра.

— Это что, в наше крыло? — нахмурился молодец.

— В ваше, за жестянку, — кивнул санитар.

— Павел Иванович же просил... — недоуменно скривил губы парень.

— Слышь, секьюрити, может, ты отвалишь подальше? — с очень неуважительными интонациями в голосе сказал санитар Егорыч.