Мертвый остров

Ну и пусть!

– Железный Нос?

– Это каторга так Шелькинга называет. Скверный человек. А какую власть над людьми имеет!

– Погоди расстраиваться. Из тюрьмы я тебя уже извлек. А дальше еще что-нибудь придумаю.

Но Голунов только отмахнулся:

– Что ты меня, как девку, уговариваешь! Ничего уж не вернуть. Ты не император и не Господь Бог, я понимаю. Давай о чем другом покалякаем…"

"– Давай, – охотно согласился сыщик. – О том, к примеру, как наши «иваны» в Японию бегут. Слышал, что в Рыковском вышло? Пятеро дочесали до Охотского моря, сели там на шхуну…

Каторжный сразу насупился:

– И что?

– А то, что они сейчас где-то здесь, в моем округе.

Полагаю, у японцев, которые подрядились катать наших беглых, есть тайный лагерь. И они собирают там людей. Не абы кого, а лишь фартовую гвардию, навроде Царя с эсаулами.

– От меня-то ты чего хочешь? Чтобы я указал тебе, когда «иваны» побегут? Мы с тобой это уже проговорили.

– Проговорили, – подтвердил Алексей. – Только вот глянь сюда.

И он разложил перед приятелем фотографии убитых «иванов», сделанные консулом Костылевым. Тот их посмотрел, но без особого интереса. Как будто уже знал об этом раньше!

– Ну и что?

– Да ничего, – вздохнул сыщик.

 – Если Царь с ребятами наладятся в Японию, а там их зарежут – так это хорошо! Надо будет микадо ихнему спасибо сказать. А если не зарежут? Там, как думаешь, всех «иванов» казнят или через одного?

И он пристально посмотрел Голунову в глаза. Но тот не отвел взгляда:

– Тебе-то что за дело?

– А я сыщик. И ловлю эту нечисть: в Петербурге, Москве, по всей России.

– И что?

– А то! – нахмурился Лыков. – Ловлю и сюда отсылаю. Ловлю и отсылаю. А они опять появляются. Как чертик из коробочки… И если в Японии эти ребята потом садятся на пароход и плывут в Одессу, я этого не потерплю!

– Ну и не терпи, – равнодушно пожал плечами бывший георгиевский кавалер.

 – А меня в эти дела не путай. Если же мои слова тебе не нравятся, то верни обратно в кандальную.

– Как ты не поймешь?! Это же несправедливо!

– Эх… Где ты ее видал, справедливость-то?

– А видал! – заупрямился спьяну Лыков. – Редко, но видал! Скажи по совести, разве Козначееву место на этом свете? Тварь, чертово отродье! Ему жить не должно!

И грохнул по столу кулаком. Из предбанника сунулся было немец, но увидел, что все в порядке, и убрался обратно.

А сыщик продолжил:

– Вот для чего я занимаюсь этим делом. Чтобы не пускать зверье в свой дом, где мои жена и дети живут. И много других приличных людей.

– Занимайся. Бог тебе в помощь, но не я. Мы с Козначеевым из одного котла баланду хлебали. Есть у каторжных такой обычай: друг дружку не выдавать. Может, слышал?

– Э-хе-хе… Ладно. Как насчет водочки? На одесский коньячок…

Глава 10

Служба

Вокруг Лыкова быстро установился определенный порядок.