Мертвый остров

Она течет уже в обратную сторону, и параллельно ей продолжается дорога. Длина первого отрезка – девяносто верст, и он самый обжитой в округе. Избы приличные и крыты тесом, не то что на севере, где сплошное корье. Нет ни одной брошенной избы. Поселенцы глядят веселее, и даже не все, кто имеет право, уезжают на материк. У Найбучи тракт выходит к Охотскому морю и пролегает вдоль унылого берега до Тихменевского поста. Длина этого отрезка – уже двести сорок верст. Населения тут почти нет, а то, что есть, – инородческое. Слева тянутся горы. Болота исчезают, места вроде бы неплохие, но безлюдье навевает тоску.

В здешней тайге нет даже беглых…

Когда дорога доходит до залива Терпения, делается чуть веселее. Тут устье второй по значимости сахалинской реки – Пороная. Глубина ее в нижнем течении достигает пяти саженей. Верст на сто она могла бы быть судоходной, если бы не карчи. Это беда всех сахалинских рек. Засоренные упавшими деревьями, они не могут помочь людям перевозить тяжести. Все приходится таскать на себе или, в лучшем случае, на волах, по ужасным дорогам. Тем не менее Поронай кормит множество народу.

Во время хода рыбы здесь все: и русские, и японцы, и гиляки с ороченами. Японцы даже привозят публичные дома! Их услугами пользуются, в том числе, солдаты с поселенцами. А потом мучительно болеют сифилисом…

На север от Тихменевска рубят просеку. Рабочие дошли до речки Хой. Навстречу им вдоль Пороная движутся каторжные Тымовского округа. Когда-нибудь они соединятся, и Корсаковск получит телеграфную связь с Александровском, но это будет уже после отъезда Алексея. При нем не успеют…"

"Лыков добрался до Хоя, ознакомился там с ходом работ.

По пути он расспрашивал смотрителей поселений, нет ли в округе беглых, отмечены ли их связи с японцами. Ему разъясняли, что «зеленые ноги» уходят отсюда к Татарскому проливу. Поронай, как и Тымь, течет по долине между двумя горными хребтами. Здесь хорошая тайга, богатая ягодами, рыбой и зверьем; прокормиться можно. Вот только передвигаться трудно. Поэтому беглецы идут по речным берегам. У Пороная несколько правых притоков: Солдой, Хой, Онор, Таулан… На Оноре сейчас, кстати, строят дорогу, и оттуда массово бегут каторжники. По этим притокам люди добираются до Западного хребта, переваливают через него и оказываются на берегу Татарского пролива. Дальше как повезет. А на восток никто не бежит, потому – глупость.

Лыков терпеливо слушал эти банальности, надеясь узнать что-то новое. И узнал. Смотритель станции Селютору сообщил, что дней десять назад море выбросило на берег тело каторжного. Крупного сложения, весь седой. На голове кровавая повязка. Когда ее сняли, в черепе покойного обнаружилась пуля. Кость она до конца не пробила, но застряла крепко.