Мертвый остров

Я, конечно, хотел бы, чтобы она занималась этим спокойно, без надрывов и экзальтаций. Но вспоминаю часто слова Павла Афанасьевича. Он однажды сказал: пойми, люди вокруг не такие, какими ты хотел бы их видеть. А такие, какие есть. И это их право. Мысль вроде бы почти банальная, но ее все время забывают. И госпожа И-ва какая есть, и имеет на это право. Буду помогать ей такой."

"Я тут реже стал вспоминать Павла Афанасьевича. Некогда. За этим и ехал сюда. Добился чего хотел: новые беды вытесняют из головы старые. Все равно Павел Афанасьевич никуда не ушел, он всегда и со мной, и с тобой.

Смотрит с небес, не теряет из виду. И это не зависит от того, насколько часто мы ставим ему свечки в храме.

Не затравили ли наши пузыри Кусако-Царапкина? Смотри, ты за это отвечаешь.

Завершая про медицинскую часть, сообщаю, что жена доктора П. (второго, доброго) начала было строить мне глазки. Ей около тридцати, стройная шатенка. Зовут докторшу Каролина Львовна. Я прозвал ее Львовица: навроде как и по отчеству, и в то же время с лестным намеком, что она светская львица. Барыне это очень понравилось и вошло в обиход.

Поскольку ты далеко, а она здесь, рядом, я два дня серьезно обдумывал этот вопрос. И увы! должен был ей отказать. Наши отношения, так и не развернувшись, перешли в стадий упадка. В здешней маленькой деревне никакие тайные связи невозможны. Пришлось бы ездить во Владивосток, в меблирашки, да к тому же для конспирации на разных пароходах. А тут просто нет столько пароходов. Опять же, я опасаюсь ее мужа-итальянца. Говорят, они такие вспыльчивые, а этот еще всегда ходит со скальпелем. Мало ли что?

О военных.

Ротный командир и поручик первой полуроты семейные. Книг там не читают, но хоть пьют по маленькой, не теряя облик. От чиновников держатся в стороне и довольно надменно. Но мой георгиевский крест и давняя любовь к армии подсобили: господа офицеры меня приняли. А может, просто узнали про нашу дружбу с их новым батальонным командиром и решили подлизаться. Словом, я иногда захожу к ним вечером. У капитана даже есть аристон, и он играет на нем «Среди долины ровныя». Завтра отправляюсь с ним и поручиком охотиться на кабаргу.

Еще я полюбил смотреть, как у тюрьмы меняется караул. Тут целый спектакль. К часовому у главных ворот подходят трое: старый разводящий, новый и сменный часовой. Два стрелка встают напротив, и между ними завязывается следующий разговор.

Старый часовой:

– Чего пришел?

Новый:

– Вас с часов сменить! (Обязательно на «вы»!)

Старый:

– Вот тебе честь и место: не спать, не дремать, фицерам честь давать; вот тебе две стены, ворота и будка: смотреть за порядком.

И уступает пост.