Мертвый остров

Корсаковский пост, Сахалин, 27 июня 1889 года».

Глава 11

Засада

Административные будни Лыкова были прерваны важным сообщением. Вечером к нему в дом явился некий Фунтиков. Писарь из тюремной канцелярии, в прошлом московский околоточный. На каторгу попал за растление несовершеннолетней. Шелькинг, сам бывший полицейский, поставил его на ваканцию. Неприятный, с бегающими глазами и вкрадчивым голосом, Фунтиков угождал всем: и начальству, и каторге. Последней, конечно, очень избирательно. «Иваны», майданщики, старосты и некоторые подстаросты решали через писаря свои дела.

И вот вдруг Фунтиков пришел к Лыкову и заявил:

– Ваше высокоблагородие! Я вызнал, куда японцы тымских беглых спрятали!

Алексей не поверил своим ушам.

– А откуда ты знаешь, что я их ищу?

– Так все знают, как вы за ними до моря гнались. Ванька Пан рассказал.

– Ну, гнался… А что ищу?

– Это, ваше высокоблагородие, мой умственный вывод. Потому, господин Эффенбах много про вас рассказывал, а я запомнил.

Эффенбах был в свое время начальником московской сыскной полиции. И по службе встречался с Лыковым. Но откровенничать с околоточными, да еще такими…

– И что он рассказывал?

– Что вы всякое дело до конца доводите.

Я и рассудил: не мог такой человек свою амбицию спрятать. Гнался, а не догнал! Не иначе, надо быть, хочет их у себя в округе сыскать.

– Почему у себя в округе? Тех беглецов уж и след простыл. Давно в Японии.

– Я, ваше высокоблагородие, достоверно знаю, что шайка тымовских здесь. А прячется она в Мауке, на капустных промыслах.

Надворный советник подошел к карте, отыскал Мауку.

– Это ж западное побережье! Как они туда попали, если бежали с восточного? Ты мне не врешь, случаем?

– Беглых, ваше высокоблагородие, японские рыбаки высадили вот тута, в устье речки Аянки.

Те по дороге дошли до Сиянцев… виноват, до селения Галкино-Врасское. А дальше через Малое Такоэ пробрались в верховья Лютоги. Там уж рукой подать.

– Выходит, каторжники сто пятьдесят верст топали по главной дороге, а сюда никто о том не сообщил?

Фунтиков захлопал бараньими глазами.

– Так… кому сообщать-то? Они велели помалкивать. Знамо дело… Там одни «иваны», они голову отрежут.

– А ты чего же не боишься?"

"– Боюсь, ваше высокоблагородие.

Как не страшиться? Однако делаю умственный вывод, что вам интересно знать про каторжных.

– И?

– И я, значит, могу быть вам полезный. Про секретное выведывать. А нужного человечка берегут-с.

Лыков задумался. Бывший околоточный просился в осведомители. Иметь с ним дела не хотелось. Но кто видел порядочных осведомителей? В Нижнем Новгороде был один, Федор Ерусалимский, так его убили… Других Алексей не встречал.

– Ладно. Я съезжу в Мауку и проверю.