Мертвый остров

Эх, онива-баны! Эх, Такигава, самурай хренов! Сначала отпустил Лыкова. Потом недооценил кавказского унтер-офицера! Ну, берегись!

Возле присутственных мест они с Клавдией Провной расстались. Лыков отправился в полицейское управление. Встречные корсаковцы сдергивали шапки и удивленно оборачивались. Слух об отъезде начальника округа дошел до всех в городишке. Это хорошо: «садовники» будут собираться чуть-чуть вальяжнее.

Сыщик застал Таубе и Фельдмана возле карты. Барон был хмур, но вежлив. Степан Алексеевич заливался соловьем:

– …и ушицы осетровой попробуете. А там и Алексей Николаевич вернется!

– Я уже вернулся, – объявил надворный советник, входя в комнату.

Фельдман радостно ойкнул – продержался! А Виктор сразу бросился жать руку.

– Ну слава Богу! А то какая-то непонятная отлучка! Ты же знал, что я приплываю. Зачем уехал?

– Так вышло. Но согласись, я быстро исправился. Степан Алексеевич, как там уха?

– Я распорядился, готовят.

– Будьте добры, пошлите к повару сказать, чтобы добавил рыбы. А то нам на троих не хватит.

Фельдман понял, что приглашен к начальственному столу, и, довольный, ушел исполнять приказание. А Лыков быстро сказал подполковнику:

– Не расслабляйся. Через два часа выступаем войной.

– С кем воюем? – посерьезнел тот.

– С японцами. Теми, что ускользнули от нас в Тро.

– Ты их нашел?

– Да. И корабль тоже. С ними теперь уже семь беглых «иванов». Если мы опоздаем, их отвезут к микадо.

– К черту уху, поехали сейчас! – сказал Таубе.

– Нет. Один хороший человек должен немного отдохнуть. Он нам очень пригодится – там до черта противников!

– Я привез с собой отделение «меделян», все двенадцать штыков. И Коврайский еще. Он хоть денщик, но парень боевой."

"– Ай молодец, баронище! Бисиркин отдал всех? Ты как чувствовал!

– Ну ты же намекал в письме, что отыщешь лагерь… Где он, кстати?

– В бухте Буссе. Вот, смотри.

– Так она же мелководная! – удивился Таубе. – Как туда войдет шхуна?

Но тут вернулся Фельдман, и пришлось сменить тему разговора. Лыков сообщил своему помощнику:

– Я снова уезжаю. Подполковник Таубе отправляется со мной. Будете опять за начальника, но это только до вечера.

– Слушаюсь.

– Надо срочно накормить двенадцать линейцев, что прибыли с господином подполковником. И приготовить для них три телеги, а лучше четыре. Еще чтобы были готовы три верховые лошади.

– Линейцы уже кушают, я распорядился. Телеги же придется одолжить у Шелькинга.

– Будьте добры, займитесь этим. Пока уха готовится…

Фельдман вновь ушел, а барон тут же насел на друга:

– Так как шхуна войдет в бухту Буссе?

– Айны углубили дно в одном месте. С трудом, но корабль может входить и выходить.

– Понятно. Для кого третья лошадь?

– Для Голунова. Это мой учитель по турецкой войне.