Мертвый остров

Сам усадил гостей, пристроился напротив, подпер седую голову и посмотрел вопросительно.

– Арсений Михайлович, расскажите, как произошел вчерашний побег, – попросил Лыков.

– Лучше меня это сделает смотритель, я уже послал за ним.

– Хорошо. А что предпринято для погони?

– А об этом лучше спросить у начальника Тымовской воинской команды.

– За ним тоже послали? – уточнил Таубе.

– В это время дня посылать за капитаном Мевиусом бесполезно.

– Это почему же? – нахмурился барон. – Ему была дана телеграмма о моем прибытии.

Бутаков вздохнул, посмотрел в окно, потом в потолок.

Наконец пробурчал:

– А! Сам виноват! Извольте: капитан Мевиус с утра до вечера пьян и руководить не может.

Таубе встал.

– А кто может? Кто на самом деле командует ротой?

– Вчера вернулся из отпуска штабс-капитан Бисиркин, и мы тут облегченно вздохнули… Поверьте, господин подполковник, – катаклизма! Тяжело мне, как начальнику округа, исполнять свои обязанности, не имея помощи от военных. Сергея Ивановича не было пять месяцев… у него грудь хунхузами прострелена, надо следить, я понимаю… Но эти пять месяцев прямо хоть пропадай!

– А другие офицеры?

– Есть еще два поручика, но оба с ленцой, службой не интересуются.

Только в Дербинском сидит приличный офицер, и все!

– Почему молчали, не сообщили генералу Кононовичу?

– Не люблю доносов, – коротко ответил Бутаков."

"– А служить за двоих, извините, любите?

– Да уж привык.

– Понятно, – Таубе надел фуражку. – Я сейчас иду в роту. Вернусь через тридцать минут. Без меня прошу совещание не начинать.

Бутаков с Лыковым остались вдвоем. Алексей присматривался к тымовскому начальнику. Кононович очень его хвалил: честен, деятелен, независим.

Терпеть не может сплетен и доносов, что только что и подтвердилось. Никого не боится. Всех ссыльнокаторжных в округе (а это больше трех тысяч человек) знает не просто по именам, но и в лицо и по характеру. С семи часов утра каждый день принимает прошения и решает их тут же, без проволочки. Справедлив, что особенно ценит каторга. И набожен: лично изготовил резные вставки для царских врат здешнего храма.

Почувствовав, что его изучают, Бутаков спросил:

– А вы заместо Ипполита Ивановича будете?

– Да. Господин Белый убыл в отпуск по личным делам.

Наследство получает.

– В любимой Малороссии?

Алексей улыбнулся и подтвердил это.

– Сколько же вы у нас пробудете?

– До осени.

Сотник неодобрительно покачал головой:

– Только-только в дела войдете, и сразу уезжать… Какой из вас, извините, работник? Не иначе как за провинность сюда турнули?

– Да. Так вышло, что я одного негодяя в окно выкинул. Вместо того чтобы арестовать… Решили меня за это проветрить.

– Тут полно таких, кого я и сам бы с удовольствием выкинул. Например, тех пятерых, что утекли.