Млечный путь

Россошанский попросил немного времени на то, чтобы освежить память, затем медленно перечислил мне все события дня исчезновения Вячеслава Колесникова…

Через несколько минут, снабженная полной информацией, я откинулась на стуле с чашкой кофе в руках и задумалась. Если денег в машине Вячеслава не обнаружилось, значит, именно из-за них его и убили. К этому выводу я уже пришла в РУВД. И к тому, что это совершил человек не посторонний, тоже. Суммировав эти выводы с тем, что я услышала от Россошанского, я склонилась к определенной версии… Правда, пока не подкрепленная фактами. И еще мне пока было непонятно, где брать доказательства в случае, если денег уже нет. Или если они спрятаны в очень надежном месте. Да и вообще, я не была до конца уверена в своей правоте. Словом, едва открылись ответы на старые вопросы, как следом появились новые.

В задумчивости я потянулась к мешочку с гадальными костями.

– Ну, мои дорогие, надеюсь, что в этом деле обращаюсь к вам в последний раз, – проговорила я. – Не подведите!"

"9+20+25 – Только что вы добились или, возможно, скоро добьетесь высокого положения. Завистливые родственники способны изменить ситуацию в худшую сторону. Не забывайте о постоянных разногласиях с родными!

А вот это, похоже, как раз мяч в ворота. Пожалуй, осталось совсем немного. Нужно хорошенько продумать план…

Где-то через час я позвонила Родиону Перетурину и поделилась с ним своим планом, нам предстояло либо найти разгадку убийства Колесникова, либо окончательно похоронить надежды на то, чтобы отыскать когда-нибудь его убийцу. Существовала некая вероятность того, что убийство совершил случайный человек, связь которого с Колесниковым вряд ли удастся обнаружить. Но я все же склонялась к тому, что это не было случайностью…

* * *В кабинете у Эдуарда Россошанского собралось много народа. Здесь присутствовали я, Перетурин, Павел Лукашенок, Ксения Колесникова, еще одна женщина-врач и даже Артем Омельченко, который пришел долечивать зубы, но в связи с тем, что лечившая его стоматолог тоже находилась сейчас в кабинете Россошанского, вынужден был ждать. Людмила Омельченко ходила туда-сюда с подносом, не успевая подавать напитки. Сам Россошанский сидел во главе стола. Вид у него был очень серьезный. Он вообще, после того как его отпустили из милиции, стал вести себя еще более сдержанно и строго, чем раньше. Первым делом он, кстати, навестил Веронику Вересаеву в больнице, переговорил с ее родителями и обеспечил перевод девушки в элитную больницу, хотя и Первая городская славилась своими врачами. Однако элитная больница, конечно, была более комфортной. Состояние Вероники очень медленно, но улучшалось, и Россошанский, потерявший, казалось, всякий интерес к жизни, теперь явно воспрял духом.