Мое странное счастье

– Вон Дашка в декрет уйдет, встанешь вместо нее за прилавок! – поддакивал старший брат, имея в виду свою жену, работающую в деревне в продуктовом магазине."

"О том, что на место Дашки уже выстроилась очередь из желающих занять ее место, брат Жека не задумывался. У него, как и у отца, все было просто. Летом работаем, зимой пьем. Летом тоже пьем, но реже, по причине работы в поле на тракторе и почти постоянной загруженности. За работу и отец, и брат держались, боясь ее потерять. Хотя бы это еще и держало их трезвыми. Зимой работы было меньше, а свободного времени больше. Вот они и расслаблялись, как умели, пропивая все заработанное за лето.

Рождение сына, побег той самой Дашки от мужа – алкаша, а заодно и двухгодовалого сына, прошел для Жеки в пьяном угаре. О том, что Дашка сбежала, Иришка узнала, приехав вот так же, как сегодня, на новогодние праздники домой. Каждый приезд Иришки домой был похож, как две капли воды, на предыдущий. Всегда было одно и то же: наведение порядка в доме, отстирывание грязных вещичек Никитки, накопившихся за неделю, и приготовление еды на первые три дня после ее отъезда.

Пока была жива мама, отец и, уж тем более, брат, не пили. Нет, конечно, на праздниках и по пятницам без алкоголя не обходилось, но все было в меру и как у всех. Мамы не стало 10 лет назад, и мужчин в семье Григорьевых как подменили. Мама не была властной женщиной. Совсем нет, но с ее уходом из жизни оказалось вдруг, что она была тем стержнем, на котором держалась вся их семья. Иришке было всего 13 лет, когда на ее плечи легла забота об отце и брате. Брат после смерти мамы не сразу начал пить, да и через год Жеку забрали в армию, так что сначала Иришка справлялась только с одним отцом. Когда-то красивый и сильный мужчина за два года превратился в развалину.

– Иришенька, ты не суди отца, – причитала соседка бабка Глафира, – любил он Танюшку-то, матушку твою, светлая ей память! Он ведь ее два года добивался! И добился! А оно видишь, как все обернулось! Всего 18 годков счастья им Господь отмерил.

– А мне и того меньше. Так что ж мне теперь, тоже надо начать пить? – вздыхала Иришка, стирая вещички Никитки, – бабка Глафира, можно я сыр и рыбу у Вас для Никитки оставлю? Ему для косточек полезно, а эти опять ведь все съедят!

– Оставляй, конечно, Иришенька, оставляй! – согласно закивала Глафира.

– Вы тоже с Никиткой сами кушайте! – добавила Иришка, увидев, какими любопытными, а главное, жадными глазами соседка зыркнула на пакет с продуктами.

Иришка знала, что соседка и так, не стесняясь, ест те продукты, что она оставляла у нее для племянника. Но, как известно, из двух зол выбирают всегда меньшее. Никитка был для соседки чужим, но она хотя бы не пила, а значит, не закидывала в себя не контролируемо лишь бы закусить.