Мой друг тролль

И управлял ею, как выяснилось, не полицейский, а служащий больницы.

Поехали втроем. Катя, Лейка и Карлссон. Дима тоже рвался, но его не взяли.

– Пить надо меньше, – назидательно сказала Лейка.

По дороге Карлссону стало нехорошо. Он как-то посерел и обмяк.

Даже водитель заметил, что дело неладно.

– Что с вашим другом? – спросил он у Кати.

– Болен.

– Я могу позвонить, чтобы нас встретил доктор и ему оказали помощь, – предложил водитель. – Чем он болен?

– Болезнь крови, – соврала Катя. – Очень редкая. Помощи не надо. Это приступ. Скоро пройдет.

Катя очень надеялась, что так и будет.

Однако к тому времени, когда они приехали, Карлссону легче не стало. Поэтому пришлось оставить его на скамейке в больничном парке. Кате стоило большого труда уговорить водителя, что медицинской помощи в данном случае не требуется. Это только представить, что будет, если у Карлссона, допустим, возьмут анализ крови…

В вестибюле их встретил представитель администрации. Сообщил, что больной в сознание не приходил. Но в целом состояние пациента улучшилось. То есть сначала имел место отек легких, отек мозга (если, конечно, Катя правильно поняла то, что сказал врач) и куча всяких мелких «неисправностей», но сейчас всё прошло, причем прошло удивительно быстро.

Однако больной по-прежнему в коме, и энцефалограмма у него очень-очень плохая. В полицейском отчете этого нет, но специалисты полагают, что у больного, возможно, была остановка сердца. Причем достаточно длительная, чтобы мозг претерпел необратимые изменения. Не может ли госпожа Малышева внести ясность в этот вопрос?

– Нет, – ответила Катя. – Не могу. А можно нам посетить больного?

Оказалось, можно.

В палате было три койки. Две пустовали. На третьей лежал Коля. Его бритый череп успел прорасти белесой щетинкой. Борода вроде тоже отросла и выглядела неплохо. Сам Коля тоже выглядел неплохо. Дышал сам. Никакого кислорода. Но – в коме.

Катя решительно уселась на стульчик у кровати, положила руку на гладкий лоб между нашлепками датчиков.

– Что ты делаешь? – удивилась Лейка.

Катя не ответила. Закрыла глаза, попыталась прислушаться непонятно к чему…

Ничего не произошло. И ничего не привиделось."

"Катя открыла глаза, посмотрела на Лейку.

Лейка утирала слезы. Ей было жалко Колю.

Катя жалости не чувствовала. Только острое разочарование от того, что не удалось помочь.

– Скоро его друзья придут, – сказал шведский врач. – Сначала они лежали вместе, но потом друзьям стало лучше, и их выписали. К сожалению, они совсем ничего не помнят. И понять их трудно. Даже нашему переводчику. Я сожалею.

– Я тоже, – сказала Катя. – Пойдемте к вашему менеджеру. Лейка, ты останешься?

– Я тут посижу, – сказала Лейка.