Мой друг тролль

Надо же! Интересно, кто подсуетился? Коля? Или этот пивной слив? – Подобревшая Катя бросила взгляд на Карлссона. Хорошо, когда у тебя есть друзья.

– Если потребуется какая-нибудь помощь… содействие… – журчал чиновник. – Можете твердо рассчитывать!

– Буду иметь в виду, – буркнула Катя.

– Любые просьбы, не стесняйтесь, всё, чем можем. Это ведь наша работа…

Катя, с трудом избавившись от чиновника-липучки, взяла пирожное, свое любимое, эклер…

Но откусить хотя бы кусочек ей опять не дали.

Еще звонок. На этот раз – мобильный. Нафаня прорезался.

Неделю не звонил – и на тебе.

– Ну чего? – невежливо поинтересовалась Катя.

Нафаня не обиделся. Бодренько поведал, что приглашает Катю на открытие выставки. В Эрмитаж.

– А что за выставка? – без энтузиазма спросила Катя, глядя на вожделенный эклер. И кофе уже остыл. Вот так желудок и портится…

– «Современное наследие древних культур». Классно, да? Сам придумал!

– А что ж Панихидин твой? У него что, с фантазией совсем плохо?

– Панихидин в больничку угодил! – с искренней радостью сообщил Нафаня. – Прикинь: сотрясение мозга у него! Кто бы мог догадаться! Панихидин – и мозги! А мы думали – там голая кость и винчестер с должностными инструкциями!

– Так это что, ты выставку сам устраиваешь? – удивилась Катя.

Ну у них в Эрмитаже и порядочки, если такой, как Нафаня, президентскими подарками единолично распоряжается!

– Не то чтобы сам… – Нафаня не рискнул соврать. – Это Главный распорядился. Без него я бы никак. Тут иерархия знаешь какая… Вернее, не знаешь. Так вот, Главный зашел к нам, прослышав про подарочек, поинтересовался, что это такое, – и велел выставить.

Мол, на подарок президенту народ точно набежит. Пока проверяют подлинность письма и происхождение статуи – потому что оно уж явно не тайское, – пусть экспонат постоит, пособирает деньги… Панихидин как в своей больничке о выставке услыхал, чуть не родил от возбуждения! – Нафаня снова захихикал. – Так орал, так орал… А деться некуда. Главный приказал. Всё. Вопрос решен. Выставка, пока все не устаканится, затем тайское письмо перешлют в Москву – и будем дарить!

– То есть статую потом в Москву отправят? – спросила Катя.

– Не-ет, еще чего! – хмыкнул Нафаня. – Мы ее подарим прямо здесь. Как раз выставка закрывается, и тут приезжает президент, идет в Эрмитаж, и директор под вспышки и телекамеры осуществляет дар! Какое шоу, какая реклама музею!

Катя признала, что, в самом деле, задумано весьма хитро.

– Ну так ты придешь на открытие? Завтра в два часа…

– Приду, – пообещала Катя.

Куда ж она денется? Загадочная кельтская поделка всю неделю не давала ей покоя.