Мой друг тролль

Да так ловко, аккурат между ног.

Зашипел гном от боли, скрючился… Но ничего. Отдышался кое-как, разогнулся.

– Что ж, – говорит. – Теперь моя очередь!

– Ладно! – хихикает тролленок. – Сдаюсь. Твоя взяла. Забирай свою кирку.

«Рейнжровер» свернул с шоссе на лесную дорогу, выключил фары (темнота, как и раньше, ничуть не смущала его водителя), углубился в чащу метров на пятьсот и остановился.

– Гэндальф, Хьюки, за дело! – скомандовал водитель."

"Его спутники проворно выскочили из машины, выволокли из багажника замотанное в пленку тело и потащили в заросли.

– Тяжеленький, однако, человечек, – пробормотал Гэндальф. Свободной рукой он отвел в сторону ветку, которая, распрямившись, чувствительно шлепнула по лицу пыхтящего сзади Хьюки.

– Чтоб тебе кирка на ногу упала! – сердито крикнул тот. – Гляди, что делаешь!

– Постараюсь, – проворчал Гэндальф, споткнулся о корень и едва не уронил сверток. Хьюки с трудом его удержал.

– Гоблин неуклюжий!

– Еще раз так скажешь, схлопочешь! – пообещал Гэндальф. Но они уже пришли. Прикрытая с четырех сторон соснами, в земле зияла свежая яма.

– Прямо так скинем? – спросил Гэндальф.

– Ну ты совсем дурень! – сказал Хьюки. – В нем же топор Двалина. И карманы проверить не мешает. Да и рожу разбить. Мало ли найдут…

– В таком дурном месте даже искать не будут, – заявил Гэндальф. – Сюда ни один зверь не сунется, а людишки – и подавно.

Мощным рывком он разорвал пленку, внутри которой лежал убитый. Топор по-прежнему торчал у него из груди: оставленный в ране, чтоб кровь не хлестала.

Гэндальф ухватился за рукоятку.

– Погоди! – удержал его Хьюки. – Давай сначала карманы.

Наклонился над трупом… И тут произошло страшное.

«Труп» вдруг выбросил вверх руку и ухватил Хьюки за горло. Хьюки захрипел.

Гэндальф, надо отдать ему должное, не испугался, а немедленно пришел на помощь сообщнику, саданув по голове шустрого жмурика тяжеленным ботинком.

Результат оказался неожиданным. Толстая лодыжка Гэндальфа угодила в тиски. В следующее мгновение Гэндальф полетел вверх тормашками, а внезапно оживший покойник встал. Причем без особого усилия, хотя в одной руке у него был бьющийся полузадушенный Хьюки, а в другой – приподнятый за ногу, цепляющийся за кусты Гэндальф.

Бах! – голова Гэндальфа с треском ударилась о ствол сосны. Ее обладатель обмяк. Хьюки тоже обмяк, основательно придушенный.

Воскресший швырнул обоих киллеров на землю, взялся за рукоять топора. Лезвие с неприятным чмокающим звуком вышло из груди. Карлссон (а это был несомненно он) охнул и несколько секунд стоял неподвижно, пережидая боль.