Мои (чужие) дети (СИ)

– И кто же этот добрый человек?

– Мы не разглашаем данную информацию, – приобретает дар речи ее коллега. – Вы впустите нас в квартиру?

– Покажите для начала ваши удостоверения или какой-нибудь другой документ, на основании которого вы будете осматривать мою квартиру, – тараторю я, пытаясь найти легальную причину, чтобы не впускать этих двоих. – У меня двое маленьких детей, и я не могу впускать сюда кого попало.

– Сейчас. – Первая начинает рыться в сумке и спустя несколько секунд все же достает и показывает мне документы. – А теперь открывайте дверь, иначе мне придется записать, что вы отказались впустить нас."

"Делать нечего. Прикрываю дверь и снимаю цепочку. Видя, что у меня чистый ламинат, женщины нагло заходят в грязной обуви и проходят вглубь квартиры. Я хочу закрыть дверь, но не успеваю, потому как следом за ними вихрем влетает Давид.

– Здравствуйте, Диана, – возбужденно говорит мужчина.

– Вы не вовремя, – тихо произношу я, показывая жестами на ситуацию. Но мужчина игнорирует меня и идет следом за соцработницами.

– Доброе утро, дамы!

Грубый голос Давида заставляет их замереть и оглянуться.

– А вы, собственно, кто? – удивленно таращится на него старуха Шапокляк.

– А вы? – холодно чеканит он.

– Мы из опеки, – отвечает вторая. – У вас в квартире всегда так холодно?

– Третий день, – тихо произношу я и встречаюсь с угрюмым взглядом Давида. – Во всем доме отопление отключили. Порыв в подвале.

– Варвара Владиславовна, запишите: температура в помещении, где находятся дети, ниже нормы, – уверенно говорит Шапокляк и шагает дальше по квартире, оставляя грязные следы на полу. – Так а вы, мужчина, кто?

– Я друг, – стараясь быть вежливым, отвечает он.

– Друг? – Варвара Владиславовна приспускает на носу очки и смотрит поверх стекол. – А может, вы сожитель?

– Или того похлеще, – добавляет Шапокляк. – Родной отец. А вы у нас, милочка, числитесь как мать-одиночка.

– У нас много таких. – Поправляет очки обратно и что-то царапает ручкой в журнале.

– Каких? – рявкает Давид.

– Которые обманывают государство, чтобы незаконно социальные выплаты получать.

– Нет, – отмираю я. – Это просто друг! – Пытаюсь исправить ситуацию, чтобы они действительно не подумали, что между нами с Давидом что-то есть. У меня и правда нет никакого желания ссориться с государством и что-то кому-то потом доказывать. Мне совершенно не нужны дополнительные проблемы.

– Где второй ребенок? – спрашивает та, которая худая.

– Она спит в спальне. – На данный момент это единственная комната, в которой тепло.

– Покажите, – настаивает женщина.

– Может, не надо туда заходить? – умоляюще произношу я. – Давайте я вам немножко дверь приоткрою, и вы просто заглянете.