Мои (чужие) дети (СИ)

На все про все у вас будет десять минут. Не больше.

– Я поняла, – шепотом отвечаю я, следуя за ней по длинному кафельному коридору. – Скажите, у вас точно не будет проблем из-за меня?

– Вообще-то нам не положено впускать к больным посторонних. Только близких родственников, – тихо отвечает она. – Но у наших сейчас пересменка. Обход будет не ранее чем через полчаса. Да и Виталина лично за вас просила.

– Спасибо, – кратко киваю я.

Мы поднимаемся этажом выше. Двигаемся по узкому коридору для сотрудников. Тамара Николаевна открывает передо мной белую дверь и пропускает меня в отделение интенсивной терапии, где сейчас находится Чернов. Врачи уверяют, что его жизни ничего не угрожает. Но при этом он будет здесь, пока не придет в себя.

– Халат. Бахилы. Шапочка, – командует медсестра и выдает мне все необходимое. – Ровно через десять мнут я постучусь в палату.

– Хорошо.

Послушно надеваю медицинскую экипировку и захожу в палату. Сердце волнительно выпрыгивает из груди.

На секунду замираю и не верю своим глазам, когда вижу Давида в разных проводках, лежащего на высокой кровати. В носу тут же начинает пощипывать от этой картины. Я еще ни разу не видела его таким беззащитным. Лицо в небольших ссадинах. На лбу запеклась кровь. Под носом трубка с кислородом.

Боже мой!

Подхожу ближе. Рядом с кроватью стоит стул. Я аккуратно отодвигаю его и присаживаюсь. Слева от меня работает прикроватный кардиологический монитор. Радует, что Давид дышит самостоятельно.

Беру его за руку. Слезы моментально подкатывают к горлу. Я пытаюсь собраться. Это невероятно сложно. Тяжело смотреть на беспомощное тело своего любимого мужчины. Меня сразу же охватывают воспоминания нашей первой встречи. Ведь я тогда тоже была в каком-то смысле беспомощной. Сглатываю нервный ком. Вдох-выдох. Глажу его теплую, сухую ладонь.

– Давид, – зову его тихо по имени в надежде, что он услышит меня и тут же откроет глаза. Но чуда не происходит. Он продолжает лежать с закрытыми глазами, словно крепко спит.

Отведенные нам десять минут пролетают как одна секунда, и я слышу стук в дверь. Это сигнал, что мне пора уходить.

Но мне мало десяти минут! Безумно мало.

Снова стук, и Тамара Николаевна заглядывает в палату:

– Пора, – произносит она как приговор, и я выхожу.

Шаг, еще один – и мы уже спускаемся по лестнице в отделение репродуктивного здоровья.

20.

Диана

– Ты куда сейчас? – спрашивает Вита, покачивая ногой коляску с моими спящими зайцами.

– Домой.

– За город?

– Нет. К себе. Что толку мне там сидеть. До города далеко, а к вам еще дальше. – Снимаю с вешалки пальто и надеваю его. – Витуль, пообещай, что будешь держать меня в курсе насчет состояния Давида. И сразу же, как он очнется…

– Немедленно сообщу, – заканчивает подруга начатую мной фразу.