Мой генерал

– Если ты сейчас скажешь, что не можешь и не должна, я, конечно, тебя отпущу. – Он зачем-то поднял с пола свою одежду и швырнул в кресло. На спине, когда он нагнулся, выступила какая-то длинная, как будто переплетенная мышца. – Если не скажешь, значит, все. Паровоз, может, и остановится, а я точно нет.

«Зачем я говорю ей все это, – пронеслось в голове со свистом. – Зачем?! Кого изображаю?! Кого-то, кто сказал бы так в бразильском или, на худой конец, мексиканском сериале?!»

Поздно, поздно, и уже ничего нельзя изменить – нельзя было с той минуты, как она таращилась на него на корте, на его ноги и руки, а потом ела малину, и он видел, как она ее ест!

Почему он вообще ведет какие-то беседы, когда можно просто отнести ее в постель – роскошный санаторный трехспальный сексодром – и там попробовать что-нибудь с ней сделать, что-нибудь такое, что позволило бы жить дальше, не думая поминутно о том, как это будет?!

Но мало просто отнести ее в постель и попробовать.

Нужно, чтобы это, непонятное, еще ни разу не случавшееся, повторялось вновь и вновь, и чтобы стало наплевать на конец лета и солнце в холодной воде, и на сорок два года, и на бесконечную работу, и чтобы вечером кто-то ждал ее дома, и чтобы любовь была простой и горячей, как в сказке, и однажды она сказала ему: «Наш сын похож на тебя!»

Так ведь бывает.

Бывает? Или только хочется, чтобы было?

Он предложил ей выбор, и теперь некуда деваться, нужно соблюдать условия этого выбора, и теперь нельзя просто отнести ее в трехспальную санаторную кровать!

Конечно, она боится его – и трехспальной кровати боится тоже! – а он сам открыл ей дорогу назад.

Марина положила руку ему на плечо. Он посмотрел – бледная узкая рука на его дубленой коже.

Боже, помоги мне!

– Ты… не переживай так, – сказала она ему на ухо. – Ты же не один. Вдвоем все-таки не так… страшно.

Он изумился. Даже дышать перестал – от изумления.

– Только тебе все равно придется быть со мной терпеливым, – как будто попросила она. – Я… ничего не умею.

Он перевел дыхание.

Лихорадка началась заново. Сомнения кончились. Время остановилось.

Оказывается, лежать значительно проще, чем стоять. Оказывается, нужно только перестать думать, и все станет просто и единственно правильно. Оказывается, вовсе не страшно, когда тебя касаются незнакомые руки, и другой человек рядом дышит и двигается и уже начинает потихоньку сходить с ума, и ты сходишь вместе с ним, просто потому, что не можешь отпустить его одного – туда, а еще потому, что и сам этого хочешь.

За открытой балконной дверью шумел дождь. Тянуло сыростью, холодом и запахом травы.

Хорошо, что пошел дождь. Если бы не пошел, они не помчались бы под крышу, и неизвестно, сколько времени прошло бы, прежде чем…

Федор Тучков стащил с себя шорты и зашвырнул их в угол.