Мой генерал
Молодая московская профессорша Марина приезжает на отдых в санаторий на Волге. Она мечтает о приключении, может, детективном, на худой конец, романтическом. И получает все в первый же лень в одном флаконе. Ветер унес ее шляпу на пруд, и, вытаскивая ее, Марина увидела в воде утопленника. Милиция сочла это несчастным случаем. Но Марина уверена – это убийство. Она заметила одну странную деталь… Но вот с кем поделиться? Она рассказывает свою тайну Федору Тучкову, которого поначалу сочла кретином, а уже на следующий день он стал ее напарником. Назревает курортный роман, чему она изо всех профессорских сил сопротивляется. Но тут гибнет еще один отдыхающий, который что-то знал об утопленнике. Марине ничего не остается, как опять довериться Тучкову, тем более что выяснилось: он – профессионал…
– Так, значит, бабульки правильно сказали? Упал по пьяни да и захлебнулся?
– Какие бабульки?"
"– Господи, какие! Наши соседки! Ирина Михайловна и вторая… Валентина Васильевна, что ли! – По тому, как Вероника произнесла имя-отчество, было совершенно ясно, что обеих она терпеть не может и от души презирает, ибо в санаторной праздности больше некуда девать избыток энергии – только презирать кого-нибудь.
Марина пожала плечами:
– Я не знаю, что там болтали бабульки, но милиция мне сказала, что дело было именно так.
Если бы не та самая деталь, о которой Марина даже точно не знала, деталь ли это.
– А… давно? – вдруг подал голос Федор Федорович и откашлялся. – Давно?
– Что – давно?
– Давно… это случилось?
– Что случилось? – уточнила вежливая Марина, заметив, что Федор Федорович как-то странно морщится, когда поминает труп, – нежный какой! – Давно ли труп стал трупом или давно ли я его обнаружила?
– Обнаружили… да, я знаю. Позавчера вечером, я как раз… кошку искал. Нет, я про другое… Когда он… утонул?
– Да накануне и утонул. – Так как Федор Федорович все морщился, Марина чувствовала себя по сравнению с ним закаленной и самоуверенной.
Тут произошло очень странное событие.
Профессорская внучка вдруг встрепенулась, перестала рассматривать свои ноги – она начинала рассматривать их всякий раз, как только разговор отступал от ее драгоценной персоны, и рассматривала до тех пор, пока не возвращался.
Она перестала рассматривать ноги и с милой непосредственностью толкнула Федора Тучкова в бок.
– Что?
– Да не мог он утопнуть третьего дня вечером, – радостно заявила Вероника, упиваясь тем, что она наконец-то может их поразить, этих глупых и скучных стариков.
– Кого?!
– Да утопленника вашего! То есть нашего. Слушайте, а может, он… дух? Привидение? Водяной?
Федор Федорович взволновался:
– Постойте, постойте, Вероника. Откуда вы знаете, что видели именно его? Вы что? Осматривали труп, когда его вытащили, и узнали того, с кем разговаривали?
– Я не осматривала труп! Просто он жил в соседнем номере! Дверь в дверь!
– Труп жил в соседнем номере? – поразился глупый Федор Тучков.
– Ну, этот тип, который впоследствии стал трупом!
– Откуда вы знаете, где именно он жил?!
– Да здесь все знают, где он жил! А мы с дедом прямо напротив!
– А когда вы его видели? – спросила Марина.
– Позавчера утром. До завтрака. Я выходила, и он выходил. Мы даже поздоровались. Так что никак он не мог утонуть накануне вечером, если только он не водяной!
– Не знаю, – задумчиво пробормотала Марина. – Тот милиционер, который со мной разговаривал, сказал, что он пролежал в воде сутки или чуть меньше, но никак не несколько часов.

















