Мой генерал

Ты видела мужчину, одетого, как Павлик, и с пистолетом в руках. Помнишь, ты мне сказала – в этих очках ты похож на Павлика Лазарева?

– Помню, – пробормотала Марина неуверенно.

– В этом все дело. Все похожи друг на друга в шортах и темных очках. Надо только, чтобы телосложение было примерно… одного типа. Мне трудно перевоплотиться в Геннадия Ивановича, а в Павлика – сколько угодно.

Марина молчала, только смотрела на него.

Он залпом допил кофе.

– Почему все время врет бабуся Логвинова? Что это за разрастание Логвиновых в селе Мокша? Как она оказалась на плацу, откуда уходят лошади?

– Гуляла.

– Маруська! – прикрикнул Федор Тучков. – Ты же умная! Никто там не гуляет. Там стоянка, никакой красоты и очень далеко от корпусов и от реки! Что она там делала?

– Пришла посмотреть, как люди на лошадях катаются, – предположила Марина небрежно. Она была уверена, что подозревать бабусю – очень глупо. Занесло Федора Федоровича не туда, куда надо.

Он вдруг замер, не донеся кружку до рта. Глаза у него округлились.

– Ты что?

– Маруся, – сказал он тихо, – ты просто гений. Ты гений отечественного сыска. Пошли. Быстрей.

– Куда? – перепугалась Марина. – Уже ночь.

– Наплевать. Мы все узнаем.

– Что?!

– Во сколько завтра уходит первый автобус в райцентр, кто вчера в ларьке купил детский арбалет и сегодня не был на процедурах.

– И что тогда?!

– И тогда все, – сказал он весело. – Дело закрыто.

Федор Федорович Тучков оказался натурой предприимчивой, кроме того, еще и имеющей влияние.

Предприимчивая и влиятельная натура произнесла за завтраком краткую речь, суть которой сводилась к тому, что после трапезы никто не расходится, а все гуськом следуют за ним, Федором Федоровичем, в директорский кабинет, ибо он сообщит всем нечто важное.

Откуда взялся этот директорский кабинет, Марина понятия не имела, потому что все утро Тучков провел у нее на глазах и пребывал в отличном настроении. Он даже в теннис играл с каким-то особым упорством и шиком и под конец разнес противника в пух и прах. Вероника не показывалась, но Тучкова это почему-то совсем не беспокоило.

Ослушаться никто не осмелился. Именно гуськом – он стоял в дверях столовой и наблюдал, как городовой в будке, – все прошли мимо него в пустой директорский кабинет, стоявший с распахнутой дверью, и уселись на богатые кожаные диваны.

Солнце ломилось в окна, мальчишки на лужайке играли в футбол, вопили оглушительно, так что хотелось скорее на улицу."

"Бабуся Логвинова пристроилась в уголке дивана и немедленно задремала. Оленька поплотнее укуталась в шаль и, хотя жара была невыносимая, водрузила свою свечку и переглянулась с матерью. Мать вытащила из кармана яблоко – первый белый налив и показала ей. Та отрицательно покачала кудрявой головкой.