Мой генерал

– Почему, черт возьми, вы были уверены?!

– Потому что глаза у вас горели, как у кошки, когда вы мне излагали, что на трупе не было ремня!

– А почему, черт возьми, вас это беспокоило?!"

"– Потому, черт возьми, что все это может оказаться гораздо серьезнее, чем вы думаете, – вдруг холодно сказал он, – гораздо серьезнее, знаете ли!

В этом холодном, и очень мужском, и очень высокомерном тоне вдруг послышался Микки Рурк, и еще немного Ричард Гир, и отчасти даже Николас Кейдж или как там его…

И тут Марина неожиданно успокоилась.

– А я его все-таки нашла, – сказала она и с гордостью потрясла ремнем, – представляете?

– Почти нет, – признался Федор Тучков, – почти не представляю.

Может быть, мы все-таки пойдем отсюда? Скоро рассветет.

– Еще не скоро.

– Скоро.

– Не скоро.

Марина чуть-чуть приблизилась к нему, а потом быстро пошла в сторону теннисного корта, обходя Тучкова Четвертого по дуге. Федор двинулся следом.

– А почему вы лежали на животе?

– Потому что ремень был застегнут. Вокруг сваи. Я его расстегивала.

– Застегнут? – переспросил Федор. – Совсем плохо дело.

– Почему?

– Ну, – неторопливо начал он у нее за спиной, – не думаете же вы, что покойник сам его так застегнул!

Марина взглянула на него через плечо.

Лица по-прежнему не видно.

– Я вообще не понимаю, зачем его застегнули, – призналась она, – да еще… на свае. Зачем?

– Если покойник… не сам утонул, – буркнул Федор, – тогда понятно зачем.

– И зачем?

– Чтобы он не всплыл, конечно, – с досадой сказал он. – Его пристегнули к свае его собственным ремнем, чтобы он не мог всплыть. Яснее ясного.

– Господи, – пробормотала Марина. Узкий кусок кожи в руке вдруг стал тяжелым, как будто она тащила не ремень, а гильотину.

Они шли уже вдоль сетки. Сейчас чуть-чуть вверх, потом за угол, и станет виден ее открытый балкон с белой шторой, залитый изнутри ярким и безопасным светом.

– Наверное, я должна пойти с этим в милицию.

– Наверное, будет лучше, если вы немедленно об этом забудете, а ремень завтра выбросите обратно в пруд. Хотите, я могу выбросить.

– Как?!

– Так. Все равно… покойнику вы уже ничем не поможете, зато наживете себе проблем.

– Позвольте, – пробормотала до глубины души возмущенная Марина и даже приостановилась.

Федор сразу оказался впереди, засверкали его необыкновенные штаны. – Позвольте, но ведь это же убийство! И это я – я! – поняла, что его… пристукнули! То есть не пристукнули, а утопили! Кроме меня, никто не догадался!

– Да и вам хорошо бы не догадываться!

– Да почему?!

Тут он остановился и повернулся к ней лицом, так что она почти уткнулась в него носом. Странное дело. От него легко и хорошо пахло, как будто непосредственно перед рейдом на прудик он принял душ и побрился. Марина принюхалась.