Мой генерал

– Федор, вы не знаете, где здесь лошади?

– Э-э, какие именно лошади, Вероника?

Сын Павлик отчетливо хмыкнул и придвинул к себе тарелку, но глаз так и не поднял. Но раз хмыкал, значит, эмоции его обуревали, а Марина подумала было, что он совсем деревянный, с ног до головы.

– Господи, какие! Скаковые, конечно! Мы с дедом покатались бы! А вы умеете верхом, Марина?

– Нет.

– Напрасно. А вы, Федор?

– Признаться, я тоже не умею.

– Научитесь! Это просто. А потом вот… Марину научите. Ольгу Павловну в теннис, а Марину – верхом. Ну как?

– Вероника! – прикрикнул дед.

– А что? Это так шикарно – ездить верхом.

Гораздо шикарнее, чем теннис. Верно, дед?

– Не знаю. Я по шику эти занятия не оценивал. Нет-с, не оценивал!

– Оленька, ну скушай булочку! Смотри, какая булочка славненькая, с изюмом! – Очевидно, переварив сообщение о том, что Марина «целовалась в бассейне вот с этим», Элеонора Яковлевна решила следовать прежним курсом.

– Мама, отстань, я не хочу! Я вот… кофе, и мне достаточно.

Вероника достала пачку сигарет и положила ее на стол, прямо под носом у своего деда, который «гонял» ее за курево.

– Вам нужно бросить курить, – решительно объявила Юля.

 – Очень вредная привычка. Кстати, вам тоже, Марина.

– Вот, например, я бросил, – поделился Геннадий Иванович, – а раньше много курил, очень много. Теперь забочусь о себе, знаете ли. Годы-то уходят!

– Какие ваши годы! – воскликнула Элеонора Яковлевна. – Вы еще совсем молоды!

Марина молча ела. Чай оказался крепким, горячим, в сырниках много изюма, а омлет толстый и золотистый, тоже горячий. Ей было вкусно, и она почти не думала о том, как «опозорилась», целуясь с Федором Тучковым в бассейне.

– Ты собираешься здесь курить? – язвительно поинтересовался Генрих Янович у Вероники.

 – Терпежу нет-с?

– Дед, да ладно тебе!

– А вы умеете верхом, Сережа? – Это Оленька спросила, проглотив крошечный глоточек кофе.

– Ни разу не пробовал! – ответил Сережа так радостно, как будто объявлял, что стал в прошлом году чемпионом по выездке. – Знаете анекдот? У человека спрашивают, умеет ли он играть на рояле, а он отвечает…

– Сереженька, этому анекдоту лет пятьдесят, – перебила его Вероника, – а может, шестьдесят, точно установить не удалось. Так что лучше молчите.

Юля, кажется, слегка рассердилась, а сын Павлик опять хмыкнул – наверное, эмоции одолели.

– Лошади – чудесные животные, – сказал Генрих Янович. – Чайку, Валентина Васильна? Ну, как угодно. Я после войны попал на Кубань, на конный завод. Кстати, с лошадьми лучше всех управлялись цыгане. Да-да-с! Конокрады, а равных им нет, и лошади их любят. Там я верховой езде и учился. И в седле, и без седла.

– Дед, ты нам еще расскажи, как штурмовал Зимний!

– Какой такой Зимний?! – всполохнулась переставшая жевать бабуся Логвинова.