Мой генерал
Молодая московская профессорша Марина приезжает на отдых в санаторий на Волге. Она мечтает о приключении, может, детективном, на худой конец, романтическом. И получает все в первый же лень в одном флаконе. Ветер унес ее шляпу на пруд, и, вытаскивая ее, Марина увидела в воде утопленника. Милиция сочла это несчастным случаем. Но Марина уверена – это убийство. Она заметила одну странную деталь… Но вот с кем поделиться? Она рассказывает свою тайну Федору Тучкову, которого поначалу сочла кретином, а уже на следующий день он стал ее напарником. Назревает курортный роман, чему она изо всех профессорских сил сопротивляется. Но тут гибнет еще один отдыхающий, который что-то знал об утопленнике. Марине ничего не остается, как опять довериться Тучкову, тем более что выяснилось: он – профессионал…
– Завтра же уеду в Москву! Завтра же! Надо было вчера уехать, но вчера…
– Да что уезжать-то! Глупость какая! Сколько их пьет, а потом в пруды падает!
– Нет, вы не скажите, Валентина Васильна! Инцидент довольно неприятный. Неприятный, неприятный инцидент-с!
– Какой еще цадет! Выдумывают всяко! Цадет! А он, бедный, перебрал малость, может, на бережку, а потом пошел, может, умыться, да и нырнул, стало быть!.. Упокой, господи…
– Да что вы причитаете!
– Положено так, за покойником сказать – упокой, мол, господи…
– Ах, да перестаньте вы, ну сколько можно, Оленька и так ничего не ест, а тут еще!.
– Не хочу я, мама!
– Ну вот видите! И так каждый день! Геннадий Иванович, вы бы на нее повлияли!
– Оля, мама права, надо поесть.
– Боже мой, еда – это такая скука!
– А вас не вызывали, Генрих Янович?
– Куда, простите?..
– Ну, когда милиция-то приезжала?
– Нет-с, не вызывали. По-моему, только Марину Евгеньевну вызывали, да еще Вадима Петровича. Верно, Марина Евгеньевна?
И тут все взгляды обратились на Марину, которая пыталась съесть рыбный салат и все никак не могла.
– Верно, Марина Евгеньевна?
– А?
Оторвавшись от салата, Марина обнаружила, что все молчат и ждут, как будто она уже стоит на сцене и готовится запеть, а зрители готовы внимать.
Бабуся Логвинова вся была как вопросительный знак, слегка подрагивающий от любопытства. Валентина Васильна со смешной фамилией Зуб, чавкая, жевала картошку и издалека кивала Марине, поощряя ее к рассказу. Генрих Янович смотрел участливо, его внучка Вероника, наоборот, безучастно и одновременно с некой тоской во взоре, как бы внутренне сокрушаясь, как это ее занесло в компанию таких питекантропов.
Марина струсила.
– Я ничего не знаю, – пробормотала она, – а что такое?
– Про покойника-то? – усомнилась бабуся Логвинова. – Разве не знаешь? Ты ж его нашла!
– Да перестаньте вы! Оленька и так ничего не ест!
– Салат очень вкусный, – почти в один голос воскликнули Юля и Сережа, и отодвинули от себя пустые тарелки, и придвинули полные – синхронно.

















