Газлайтер. Том 26

По обочинам уже толпятся крестьяне — в основном старики и дети. Глаза у них — как у сов. Глядят на носорогов, грохочущие повозки, полные добычи.

Каждое колесо у повозки — мне по грудь. Рога у зверей — с человеческий рост. Красота, одним словом.

Внутри «Буран» Настя ёрзает на сиденье, сначала молча уставившись в окно. Потом вдруг разворачивается ко мне, в глазах — тревога:

— Даня, а эти снежные великаны ведь могут, ну, не знаю, разозлиться? Вернуться и начать мстить крестьянам на нашей земле?

Я киваю.

— Мыслишь правильно, Насть.

Она хлопает ресницами — будто не ожидала, что соглашусь так быстро.

— Может, тогда стоило их убить?

Бросаю на жену взгляд. Вот ведь. На вид — шортики, майка, блестящий блеск губ, вечная нежность в голосе. А в голове — холодная рациональность. Настоящая охотница, умеющая щёлкать клыками не хуже Змейки.

— Возможно, Настя, и стоило бы, — говорю я. — Если бы я не дал слово, ты бы и правда была права. Но слово уже было сказано. Мы заключили с великанами соглашение: если я побеждаю в соревновании — забираю повозки и носорогов, но не их жизни. Нарушить его — значит поставить под сомнение мое дворянское слово.

Настя медленно кивает. Понимает.

— Да, ты прав, Даня.

Я усмехаюсь.

— Но насчёт великанов можешь не волноваться. Кургану я оставил личный подарок. Пока он был в отключке. Не думаю, что у него появится желание возвращаться. Скорее, он постарается забыть, что вообще встречался со мной.

Настя удивлённо приподнимает брови:

— Какой подарок?

— Смотри, — бросаю ей в голову картинку."

"Оборотница хихикает, согнувшись пополам, держась за живот. Красивая, Змейка и Ледзор удивлённо смотрят на неё — и на меня. Приходится и им показать образ. И тут уже смеются все, до слёз, — весь пассажирский состав лучшей боевой машины человечества.

* * *За границей земель Шпиля Теней, Та сторона

Курган, вожак снежных великанов, приходит в себя. Голова трещит, будто внутри бьётся взбесившийся молот.

Вокруг него собрались его соплеменники. Они склонились над повозкой, переглядываются, бормочут:

— Вождь, ты очнулся!

— Что делать, вождь? Будем мстить этим червякам?

— Забрали наши повозки, наших носорогов… Такое унижение! Этот червяк Филинов должен заплатить!

Курган моргает и медленно садится, поморщившись — воспоминание бьёт, как приклад. Перед глазами вновь встаёт фигура Филинова, нависающая, словно заснеженная вершина горы. Курган сглатывает от страха, голос у него сиплый:

— Его не Филиновым звать надо. А Песцовым.

— Что ты сказал, вождь? — недоумённо спрашивает один из великанов.

Курган поворачивает к нему бледное, ошарашенное лицо:

— Вы…вы видели, какой он огромный?

— Кто? — ещё один великан хмыкает. — О чём ты, вождь?

— Этот Филинов… — Курган говорит, будто засыпанный снегом. — Он гигант.