Моя большая маленькая тайна

И я не буду таким терпеливым, как Олег Иванович. Ну как тебе мои условия? Вроде ничего не забыл?

Вот сволочь, еще и издевается. Только я не собираюсь торговаться с ним, когда дело касается моего ребенка.

— Я согласен, только ребенка я отвезу ей лично. И поговорю сам, чтоб она уезжала, как можно быстрее.

— Я даю тебе на это пару часов, не больше, как раз успеешь метнуться туда-сюда."

"Мой тесть сразу куда-то уходит с телефоном в руках, приказывая подождать его в кабинете. Минуты тянутся ужасно долго, а я все это время очень переживаю за Марину. Хочется как можно скорее вернуть ей сына, чтобы она никогда больше не плакала.

Наконец двери кабинета открываются и мне приносят спящего ребенка, я внимательным взглядом пытаюсь оценить его состояние и возможные повреждения. Но малыш абсолютно спокойно сопит на руках у няни, никаких отклонений не вижу.

— С ним все в порядке, — будто мои мысли читает, — говорю же, Эмили он понравился, и она хотела оставить его себе. Там автолюлька стоит детская у выхода, не забудь взять. Твое время пошло.

Какой заботливый, мать его. Даже про автолюльку вспомнил.

Я аккуратно беру ребенка на руки и сразу выхожу из этого ужасного места, только на улице возле машины позволяю замереть ненадолго, чтобы посмотреть на своего младшего сына и крепче прижать к груди. Быстро отправляю сообщение Марине, что все в порядке и ребенок у меня, дальше аккуратно, чтобы не разбудить стараюсь переложить в люльку.

Внутри все скручивается от острой боли, потому что вижу я своего ребенка в первый и последний раз. Снова давлю в себе всю лавину эмоций, нельзя раскисать, сейчас нужно уложиться в отведенное время, а потом у меня будет целая жизнь, чтоб каяться и жалеть о несбыточном счастье.

***Подъезжаю к дому Марины, она срывается с места, сразу бежит навстречу машине и практически бросается под колеса. Плачет. Снова плачет. Сколько же слез она уже пролила за свои двадцать три года, а сколько раз в этом виноват был я. Почти всегда.

Я останавливаю ее за плечи, такую хрупкую, такую нежную, любимую, но не мою.

— Марина, — она вырывается, ее взгляд прикован к окну, туда, где видно Матвея, — подожди, пожалуйста, послушай. Это важно. С ним все в порядке, ему не причинили никакого вреда. Но пока он спит, выслушай меня внимательно.

Марина переводит на меня свои мутные заплаканные глаза, несколько секунд пытается взять себя в руки, потом чуть заметно кивает.

— Тебе нужно срочно уехать домой, в Россию. С детьми. Можешь жить с матерью, можешь в моем доме. Я купил его, когда ты еще была беременна Даней, ключи есть у моей охраны. Выбирай сама, где тебе будет комфортнее. Я уже распорядился вы будете постоянно под охраной, на всякий случай подстраховался. Вас больше не тронут. Я все сделаю, чтоб не тронули.