Моя большая маленькая тайна

Я вижу, как искажается ее лицо в истерике и как сильно дрожат руки, вероятность попасть мне в сердце здесь, конечно минимальная, но она остается. Эмили делает пару шагов назад, зажмуривается и нажимает на курок. Выстрел гремит на всю округу, разгоняя стаи птиц над крышей нашего дома. Попала, понимаю по острому жжению в груди. Она все-таки в меня попала.

***Марина

С громким криком просыпаюсь посреди ночи, сердце бьется в груди, как ненормальное, щеки мокрые от слез, ночная сорочка тоже вся сырая и липкая от пота. Внутри все скручивается от боли, дышать получается с большим трудом, а я не могу понять спросонья, что происходит.

Встаю с кровати, проверяю радио няню, там на первый взгляд все в порядке, но все равно решаю сходить в детскую и убедиться лично, что с детьми ничего не случилось. После похищения Матвея, тревога и страх за детей не улеглись до сих пор.

Захожу в детскую, делаю знак няне, что все в порядке, ненадолго подхожу к каждому из детей, поправляю одеяльце и целую в макушку. Покидаю комнату, но чувствую, что щемящее чувство беспокойства в груди так и не улеглось. Спускаюсь на первый этаж и начинаю ходить по комнате взад вперед, судорожно обнимая себя за плечи. Да, что же это такое. Что со мной творится.

Внезапно останавливаюсь и понимаю. Егор. С ним что-то случилось. Я чувствую. Я знаю. Слезы снова текут по щекам, я их даже вытирать не успеваю. Что здесь можно сделать? Как помочь ему? Сердце в груди сходит с ума и бешеным пульсом отдает в висках, вызывая острый приступ головной боли.

Слышу за своей спиной чьи-то шаги и быстро отворачиваюсь к окну. Если это мама, не хочу ее пугать и расстраивать, у нее снова подскочит давление из-за моих переживаний.

Мы с детьми вылетели домой почти сразу после разговора с Алексом. Билеты для нас нашлись, а оставаться в чужой стране дольше у меня не было никакого желания. Я не стала никого из своих предупреждать о нашем приезде, чтобы не волновать раньше времени. Уже здесь дома были бесконечная радость от встречи и слезы от пережитых эмоций, а потом длинные разговоры по душам. Я, заручившись поддержкой Алены, поговорила с мамой и все ей рассказала, только самые неприятные подробности упустила. Пришлось ее отпаивать лекарством, конечно, но и правду надо было как-то рассказать.

— Марин, — слышится сонный голос Алены, — ты чего здесь? Случилось что?

Алена с детьми всегда оставалась у нас, когда Паша уезжал в командировку. Детям было чем заняться всем вместе, да и ей было не так не скучно с нами.

Я поворачиваюсь к ней, и она сразу все понимает. Подходит ближе и смотрит прямо в глаза с таким участием, что даже легче немного становится.

— Егор? — спрашивает сочувственно.

Я обреченно киваю и закрываю лицо ладонями, чтобы скрыть новые потоки слез.