Моя сводная Тыковка (СИ)

Ясно, что Марат весь день упорно тренировался, и у меня просыпается совесть. Нельзя же так, с порога, на него всё сваливать? Пусть сначала душ примет и переоденется, а то у меня тахикардия начинается от такого зрелища.

— Что? — Марат замирает при виде меня. — Ждала меня? Есть что сказать?

— Я похожа на Хатико? — огрызаюсь и сажусь на диван. Делаю вид, что читаю бумаги. — Вроде у порога с тапочками в зубах хвостом не виляю.

Марат смеётся:

— Если бы застал тебя в такой позе, вызвал бы санитаров! Я в душ.

И побежал наверх так легко, словно не был измотан тренировкой. И снова вспоминаю о некой травме, из-за которой Ахматгариева отстранили от тренировок и соревнований, но он бегает и занимается, как ни в чём не бывало.

«Ой! — леденею, вспомнив, что днём ходила в душ. — Я же не забыла бюстгальтер в корзину для белья кинуть?»

Мама иногда замечала, что я, увлекшись делами, забывала это сделать. И сейчас, если Марат увидит, то…

Вскакиваю, рассыпав распечатки, но мне не до них. Бегу наверх так быстро, как только могу, хотя понимаю, что бесполезно. Если я снова была рассеянной, то уже поздно что-то менять, Марат увидел то, что не должен был. А всё потому, что я расстроилась из-за «весовой категории», о которой упомянул Ботан.

И зачем я залезла в игру?!

— Марат, я кое-что важное забыла в ванной, — стучу в дверь. — Можно забрать?

— Я уже разделся, — слышу ответ. — Если дело не терпит, заходи, я уже в душевой кабине.

Раздаётся шум воды, а я в отчаянии топчусь у двери. Я точно оставила бюстик! Ведь привыкла жить с мамой, иногда за собой такие привычки не замечаю. Вдруг Марат спешил помыться и ещё не видел? Но точно всё рассмотрит, когда выйдет из душа.

— Я очень быстро, — шепчу, набираясь смелости.

И распахиваю дверь, но тут же утыкаюсь лицом в грудь молодого мужчины.

Сердце пропускает удар, ноги становятся ватными, а Марат иронично замечает:

— Не думал, что на самом деле это сделаешь.

Сглатываю ком в горле и, покосившись вниз, тут же себе велю:

«Не смотри. Только не смотри!»

Но тело будто само по себе живёт, и я опускаю взгляд. При виде полотенца, которым обёрнуты бёдра мужчины, облегчённо перевожу дыхание и пытаюсь обойти Марата, чтобы подобраться к шкафчику:

— Прости за вторжение. Но ты сам разрешил. Я на секундочку…

— Да не торопись, — он выключает воду и кивает на стиральную машину. — Он там лежит.

Вижу лифчик и краснею, готовая провалиться сквозь пол. Марат рядом положил свою футболку, и теперь особенно видно, какое огромное у меня бельё. Торопливо сдёргиваю его и сую в корзину, а мужчина вдруг говорит:

— Не смотри так. Я не трогал!

Да у меня и в мыслях не было, что такое возможно. Я лишь страдаю, что Марат увидел два хлопковых парашюта, а не изящные кружева.