Моя сводная Тыковка (СИ)

— Ой, прости, — виновато бормочу я. — Ночь же… Но я так испугалась, что не сдержалась. Какое сегодня число?

— Ты издеваешься? — стонет она.

— Нет, — сажусь и, ощупав мужскую футболку, что была на мне, холодею. — У меня амнезия? Ничего не помню!

— Так, Тань, — кажется, подруга проснулась. — Спокойно. Что произошло?

— После Хэллоуина я вернулась домой, утром мы с Маратом были на пробежке, после которой обнаружили на улице Толю. Помнишь мальчика-инвалида? Его бабушку увезли на скорой, и мы забрали ребёнка к себе. Ахматгариев ушёл в аптеку, а я немного задремала, так как ночью почти не спала. А когда проснулась, на телефоне уже третье ноября! Тут либо телефон сломался, либо я. Так какое сегодня число?

— Третье, — взволнованно подтверждает подруга. — Тань, ты только не волнуйся. Я сейчас к тебе приеду, и мы всё выясним.

Она отключается, а я осторожно поднимаюсь на ноги, но, ощутив слабость, охаю и сажусь обратно. Голова кружится, ноги дрожат, взгляд упирается в тумбочку, на которой стоит стакан воды и лежат белые коробочки. Тянусь к ним, читаю надписи.

— Антибиотики… Жаропонижающее? Градусник!

Так я заболела? Выдыхаю, закрывая глаза. То, что считала сном, теперь кажется явью. Похоже, я потеряла сознание в гостиной, и Марат отнёс меня наверх. Вызвал врача, — вот почему мне привиделся белый халат, — менял мне одежду и мокрые простыни. Моих футболок не хватило, и в ход пошли его. Стыд-то какой!

Придерживаясь за стену, я доползаю до двери и выглядываю в коридор:

— Марат? Толя?

Мальчик, должно быть, испугался, когда я отключилась. Он ещё с нами? Или его забрала бабушка? Я спускаюсь на первый этаж и направляюсь в кухню, где долго пью воду, ощущая себя так, словно только что вернулась из пустыни.

Поставив чашку на мойку, только замечаю гору грязной посуды. Плита заляпана так, будто еду готовили без применения кастрюль и сковородок, а на полу темнеют пятна грязи, светлеют скорлупки от яиц и крупинки риса.

— Точно прошло всего два дня? — бормочу я и направляюсь к гостиной. — Кажется, что месяц… Ай!

Ударившись об инвалидное кресло, понимаю, что мальчик всё ещё с нами. Толя спит на диване, и я поправляю съехавшее на пол покрывало, а потом со вздохом оглядываюсь на лестницу. Надо бы проведать Марата, который два дня ухаживал за мной и готовил для ребёнка, но сил подняться на второй этаж нет.

А в груди разрастается тепло от восхищения молодым мужчиной, который справился со всем сам, без помощи. И губы растягиваются в улыбке. Ну как в такого не влюбиться? А плита и посуда? Вымыть недолго.

Плетусь обратно на кухню и натягиваю перчатки. Когда заканчиваю с посудой, раздаётся звонок в дверь. Медленно иду открывать подруге, которая влетает в дом и обнимает меня.